Уже несвятые святые. На чем держится доверие

Уже несвятые святые. На чем держится доверие

Архимандрит Тихон (Шевкунов)

«Несвятые святые» и другие рассказы

Открыто являясь тем, кто ищет Его всем сердцем, и скрываясь от тех, кто всем сердцем бежит от Него, Бог регулирует человеческое знание о Себе — Он дает знаки, видимые для ищущих Его и невидимые для равнодушных к Нему. Тем, кто хочет видеть, Он дает достаточно света; тем, кто видеть не хочет, Он дает достаточно тьмы.

Как-то теплым сентябрьским вечером мы, совсем молодые тогда послушники Псково-Печерского монастыря, пробравшись по переходам и галереям на древние монастырские стены, уютно расположились высоко над садом и над полями. За разговором мы стали вспоминать, как каждый из нас оказался в обители. И чем дальше слушали друг друга, тем сильнее удивлялись.

Шел 1984 год. Нас было пятеро. Четверо росли в нецерковных семьях, да и у пятого, сына священника, представления о людях, которые уходят в монастырь, мало чем отличались от наших что ни на есть советских. Еще год назад все мы были убеждены, что в монастырь в наше время идут либо фанатики, либо безнадежно несостоявшиеся в жизни люди. Да! — и еще жертвы неразделенной любви.

Но, глядя друг на друга, мы видели совершенно иное. Самому юному из нас исполнилось восемнадцать лет, старшему — двадцать шесть. Все были здоровые, сильные, симпатичные молодые люди. Один блестяще окончил математический факультет университета, другой, несмотря на свой возраст, был известным в Ленинграде художником. Еще один основную часть жизни провел в Нью-Йорке, где работал его отец, и пришел в монастырь с третьего курса института. Самый юный — сын священника, талантливый резчик, только что завершил учебу в художественном училище. Я тоже недавно окончил сценарный факультет ВГИКа. В общем, мирская карьера каждого обещала стать самой завидной для таких юношей, какими мы были тогда.

Так почему же мы пришли в монастырь и всей душой желали остаться здесь навсегда? Мы хорошо знали ответ на этот вопрос. Потому, что каждому из нас открылся прекрасный, не сравнимый ни с чем мир. И этот мир оказался безмерно притягательнее, нежели тот, в котором мы к тому времени прожили свои недолгие и тоже по-своему очень счастливые годы. Об этом прекрасном мире, где живут по совершенно иным законам, чем в обычной жизни, мире, бесконечно светлом, полном любви и радостных открытий, надежды и счастья, испытаний, побед и обретения смысла поражений, а самое главное, — о могущественных явлениях силы и помощи Божией я хочу рассказать в этой книге.

Мне не было нужды что-либо придумывать — все, о чем вы здесь прочтете, происходило в жизни. Многие из тех, о ком будет рассказано, живы и поныне.

Я крестился сразу после окончания института, в 1982 году. К тому времени мне исполнилось двадцать четыре года. Крещен ли я был в детстве, никто не знал. В те годы подобное случалось нередко: бабушки и тетушки часто крестили ребенка втайне от неверующих родителей. В таких случаях, совершая таинство, священник произносит: «Аще не крещен, крещается», то есть «если не крещен, крестится раб Божий такой-то».

К вере я, как и многие мои друзья, пришел в институте. Во ВГИКе было немало прекрасных преподавателей. Они давали нам серьезное гуманитарное образование, заставляли задумываться над главными вопросами жизни.

Обсуждая эти вечные вопросы, события прошлых веков, проблемы наших семидесятых-восьми-десятых годов — в аудиториях, общежитиях, в облюбованных студентами дешевых кафе и во время долгих ночных путешествий по старинным московским улочкам, мы пришли к твердому убеждению, что государство нас обманывает, навязывая не только свои грубые и нелепые трактовки истории и политики. Мы очень хорошо поняли, что по чьему-то могущественному указанию сделано все, чтобы отнять у нас даже возможность самим разобраться в вопросе о Боге и Церкви.

Эта тема была совершенно ясна разве что для нашего преподавателя по атеизму или, скажем, для моей школьной еще пионервожатой Марины. Она абсолютно уверенно давала ответы и на этот, и вообще на любые жизненные вопросы. Но постепенно мы с удивлением обнаружили, что все великие деятели мировой и русской истории, с которыми мы духовно познакомились во время учебы, кому мы доверяли, кого любили и уважали, — мыслили о Боге совершенно по-другому. Проще сказать, оказались людьми верующими. Достоевский, Кант, Пушкин, Толстой, Гете, Паскаль, Гегель, Лосев — всех не перечислишь. Не говоря уже об ученых — Ньютоне, Планке, Линнее, Менделееве. О них мы, в силу гуманитарного образования, знали меньше, но и здесь картина складывалась та же. Хотя, конечно, восприятие этими людьми Бога могло быть различным. Но, как бы то ни было, для большинства из них вопрос веры был самым главным, хотя и наиболее сложными в жизни.

А вот персонажи, не вызывавшие у нас никаких симпатий, с кем ассоциировалось все самое зловещее и отталкивающее в судьбе России и в мировой истории, — Маркс, Ленин, Троцкий, Гитлер, руководители нашего атеистического государства, разрушители-революционеры, — все, как один были атеистами. И тогда перед нами встал еще один вопрос, сформулированный жизнью грубо, но определенно: или пушкины, достоевские и ньютоны оказались столь примитивными и недалекими, что так и не смогли разобраться в этой проблеме и попросту были дураками, или все же дураки — мы с пионервожатой Мариной? Все это давало серьезную пищу для наших молодых умов.

Читать еще:  Начало Реформации в Европе. Обновление христианства

В те годы в нашей обширной институтской библиотеке не было даже Библии, не говоря уж о творениях церковных и религиозных писателей. Нам приходилось выискивать сведения о вере по крупицам из первоисточников то в учебниках по атеизму, то в произведениях классических философов. Огромное влияние оказала на нас великая русская литература.

Мне очень нравилось по вечерам приходить на службы в московские храмы, хотя я мало что там понимал. Большое впечатление произвело на меня первое чтение Библии. Взял я ее у одного почитать у одного баптиста, да так все и тянул, не возвращая обратно — прекрасно понимая, что нигде больше эту книгу не найду. Хотя тот баптист совсем и не настаивал на возвращении.

Он несколько месяцев пытался меня обратить. В их молитвенном доме в Малом Вузовском переулке мне как-то сразу не приглянулось, но я до сих пор благодарен этому искреннему человеку, позволившему мне оставить у себя его книгу.

Как и все молодые люди, мы с друзьями проводили немало времени в спорах, в том числе о вере и Боге, за чтением раздобытого мною Священного Писания, духовных книг, которые как-то все же умудрились найти. Но с крещением и воцерковлением большинство из нас тянули: нам казалось, что можно вполне обойтись без Церкви, имея, что называется, Бога в душе. Все, может быть, так бы и продолжалось, но однажды нам совершенно ясно было показано, что такое Церковь и зачем она нужна.

Историю зарубежного искусства у нас преподавала Паола Дмитриевна Волкова. Читала она очень интересно, но по каким-то причинам, возможно потому, что сама была человеком ищущим, рассказывала нам многое о своих личных духовных и мистических экспериментах. Например, лекцию или две она посвятила древней китайской книге гаданий «И-Цзин». Паола даже приносила в аудиторию сандаловые и бамбуковые палочки и учила нас пользоваться ими, чтобы заглянуть в будущее.

В чем феномен книги архимандрита Тихона «Несвятые святые»?

Во всевозможных рейтингах книга «Несвятые святые» уверенно лидирует. И в голосовании литературной премии Рунета, и в голосовании премии «Большая книга», и в списках продаж. Уникальная ситуация: в течение года эта книга по продажам в лидерах. Появляются время от времени новые издания, которые вырываются на первые места, но скоро исчезают, а она остается.

Интерес не только у нашего читателя. Книгу переводят на сербский и румынский языки. Осенью презентации в Нью-Йорке и Вашингтоне, зимой — во Франции. В Греции вышло уже два тиража. И все мало: в монастыре Симона Петра на Афоне монахи размножают книгу на ксероксе, употребляя при этом русское слово «самиздат». А в некоторых греческих монастырях книгу архимандрита Тихона читают вслух во время общей трапезы.

Это все — про Любовь

«Ваше Высокопреподобие! — пишет отцу Тихону протоиерей Георгий Ларин из Нью-Йорка. — Мне привезли из Москвы Вашу замечательную книгу. Близкий сердцу моему протоиерей Владимир Гамарис, живущий в Москве, узнав о моем горячем желании поделиться этим шедевром с моими родными и прихожанами, позавчера доставил мне авиапочтой восемь экземпляров. Мой закадычный друг, отец Александр Лебедев, обрадовал меня сообщением, что уже распродано их свыше полмиллиона и будет сделан английский перевод. СПАСИБО!»

Это одно из десятков тысяч писем, которые приходят в адрес архимандрита Тихона как автора книги «Несвятые святые». Ему пишут знакомые и — большей частью — незнакомые люди, юные и пожилые, верующие и те, кто только ищет путь к вере. Благодарят, делятся впечатлениями, задают вопросы, дивятся неслыханным тиражам. Впрочем, цифры, которые приводятся в письме, уже устарели: недавно вышел уже шестой тираж книги, и общее количество отпечатанных экземпляров меньше чем за год достигло 1 миллиона 100 тысяч. Это сенсация на книжном рынке!

Таких масштабов издания поначалу, как рассказал мне сам отец Тихон, не предполагалось. Но книгу вдруг стали стремительно раскупать. Пришлось допечатывать. Еще, еще и еще. А спрос продолжал расти. Не странно ли, что так происходит именно сейчас, когда атаки на веру становятся все более массированными и авторитет церкви всячески стремятся подорвать?

Может быть, это простое совпадение по времени? И книга — сама по себе, а ситуация в обществе — отдельно? Взаимосвязь, видимо, все же есть. Но она не так проста. А вот почему так тянутся люди к этой книге, что они в ней находят, понимаешь из тех самых читательских писем, которые идут сплошным потоком. В них и вопросы, и ответы.

«Современный мир страдает от накопившейся грязи и не может от нее отмыться еще и потому, что не знает, с чего начать, — пишет Татьяна Павеличева. — Для многих-многих людей эта книга — азбука для построения своего спасения. Хочу жить в добром мире среди добрых людей. И для этого прошу: люди, прочитайте эту книгу, вдумайтесь в нее, ощутите тепло от духовности, мудрости, чистоты и искренности православия. Чем больше ее будут читать, тем больше хороших людей будет вокруг».

А вот совсем короткое письмо: «Эта книга — про Любовь». Так, с большой буквы, определяют люди главный на сегодня дефицит.

Вот это, наверное, и есть настоящее миссионерство. Показывать то, что может показать только церковь. Когда вот так — честно и талантливо — рассказывается о реальной жизни церковного народа, о современных подвижниках, о таких старцах, как Иоанн Крестьянкин, людей это трогает за душу, убеждает.

«Благодаря этой книге я узнал, что такое промысел Божий, смирение! И вообще — что такое православие, церковь, монахи, — пишет Олег Михалев. — И очень многое в моей душе стало на свои места. Вы приблизили меня к Богу!» В очень многих письмах звучат похожие слова: «прочитал на одном дыхании», «как глоток родниковой воды», «и смеялся, и плакал». Редко сегодня можно найти текст, который не просто был бы интересен людям разных поколений и убеждений, но и оказывался между ними мостиком, сближал.

Читать еще:  Любовный гороскоп замужней женщины рыбы на. Сезонная аллергия его лечение

«Хвалебные слова, кажется, уже все сказаны, — пишет Алексей (zodchy). — Но хочется заметить: ужели все чудеса рассвета человеческих душ заканчиваются рубежом 80-90-х годов? Отец Тихон, пролейте свет! Наверняка и ныне есть место порыву души, а не коммерции».

Похожие вопросы нет-нет да и встречаются в откликах. Вот я и спросил отца Тихона: так историческая его книга или современная, ушло ли все это, что так трогает и захватывает нас в книге, или еще остается где-то?

— Конечно не ушло, — говорит архимандрит. — Это тот же самый мир церкви, живущий вместе со Христом, который «вчера, и днесь, и во веки тот же», как писал апостол Павел. Хотя, конечно, что-то меняется, но сущность неизменна. Это чудо, которое продолжается. И каждое поколение, даже каждый человек в разные времена своей жизни находит что-то свое, особое в этом мире. Ведь жизнь церковная — это не предание седой старины, а наша реальная сегодняшняя жизнь.

— А старцы — не уходящая ли натура?

— Да, уходящая, но и приходящая вновь. Старчество как явление путешествует по миру. Когда-то оно было в заволжских пустынях, потом в брянских лесах, в Оптиной пустыни, в Даниловом монастыре, в Псково-Печерском монастыре. Потом где-то еще объявится. Когда, какими людьми? Мы сами не знаем. Но старчество — это вот такой странник в русской церкви. Удивительный.

«Печально, что книжка закончилась!»

«Сегодня нашел в интернете негативные отзывы о вашей книге, отец Тихон, и: возрадовался, — пишет читатель Роман, — ибо, когда только хорошее звучит, искушение возникает, надо, чтобы кто-нибудь поругал. Значит, книга удалась, раз есть и сторонники, и противники».

Критики у книги разные. Есть профессиональные. Довольно известные литераторы, которые сами о подобном читательском успехе и мечтать не могут, но менторски рассуждают, дотягивает ли эта книга до большой прозы или нет. Я спросил у отца Тихона, как он относится к такой критике. Ответ был краток:

— Читаю эти отклики с интересом и благодарностью.

А вот один из читателей, Борис Анатольевич Бурманов, убежден (и тут он не одинок): «Это произведение — настоящая русская литература, и со временем оно должно будет войти в обязательную школьную программу».

Встречаются и в церковной среде наряду с огромным количеством добрых слов и критические отзывы. Сам отец Тихон и к этим оценкам относится с пониманием:

— Кто-то считает, что не дело монаха писать о церкви живо и даже с юмором. Это — позиция. Я отношусь к ней с уважением, хотя и не разделяю.

Едва ли не в каждом втором письме сожаление о том, что у книги есть конец. Так привыкли к ее героям, к их чудесному миру за время чтения, что расставаться больно. Люди просят продолжения. Им отвечает один из читателей по имени Лев:

«Книга — супер! Но не пойму, почему все взывают „напишите еще“? Это же книга о реальных людях! Вы хотите, чтобы автор дальше навыдумывал небылиц?»

— Это все-таки мемуарная книга, — сказал мне отец Тихон. — Конечно, в нее вошло далеко не все, но то, что сейчас, по моему скромному мнению, полезно и нужно. Пока планов возвращения к этой теме нет. Есть планы совсем другой книги, но о ней говорить пока рано.

Впрочем, расставаться с тем чудесным миром, который открывается в книге архимандрита Тихона, вовсе не обязательно. И для этого нужно не только перечитывать книгу, но и сделать шаг к тому, чтобы самому открыть для себя это чудо. Тот вполне реальный мир, в котором сегодня живут и автор, и его непридуманные герои, и множество таких же, как они, православных христиан.

Несвятые святые. Рецензия

Безусловно, книга интересная. Хорошая беллетристика, выполняющая запрос читателя на тему, что там у них в кельях делается. Занимательные истории из жизни монахов и церковных деятелей, в основном, монастырей и приходов за МКАДом. Добрые, оптимистичные, поучительные истории, трогают за живое, заставляют переживать. Свидетельствуют об участии Бога в делах всякого и каждого, показывают сильных духом и верой людей и их любовь к ближним.

Хорошая попытка. Но целевая аудитория книги, как выяснилось, либо наивная молодежь, тоскующая по подвигам, либо люди, заведомо некритично воспринимающие книгу и видящие знамение в каждом дуновении ветра. Стоит прочесть книгу непредвзято и всё благолепие слетает, как некачественная позолота.

Попробую пояснить, что я имею в виду. Я не оспариваю художественную ценность книги, равно как и ценность биографических и исторических фактов, а хочу порассуждать о глубоком содержании произведения.

Первое, что мне бросилось в глаза это качественное описание автором безбожной советской власти и подборка историй о том, как советские священники, не жалея сил, боролись за веру и традиции. В итоге мы получаем романтизированные истории о гонениях праведников, укрытии инакомыслящих, обмане действующей власти и прочих «подвигах» сопротивления, которыми мы восхищаемся, за успех которых переживаем и в то же время плюемся на совковые порядки и перегибы на местах. Но эти истории, наверное, представляли бы какую-то ценность в 90-е как раз после развала Союза, но, простите, не спустя двадцать лет в 2011 году (и позднее), когда страсти давно улеглись, старожилы перебесились, а молодежь просто не понимает, о чем речь. Если книга преследует цель привлечь новых адептов в лоно РПЦ, то рожденные в СССР, прочитав подобные истории, усомнятся в накале страстей, да и сравнение бесцерковной жизни в СССР с нынешней жизнью среди духовных скреп пойдет совсем не в пользу второго. А юные же читатели воспримут эти рассказы как приключения псевдоисторических персонажей, навроде мушкетеров или разведчиков.

Читать еще:  Предсказание лион. Что ждёт Америку – последние предсказания Веры Лион

Объективно говоря, церковных деятелей в книге можно заменить на советских диссидентов без потери посыла повествования. Или сменить антураж на теократическое государство и рассказывать аналогичным образом про похождения атеистов.

Если мы усилием воли отвлечемся от мироточащей из текста благодати, то увидим, что перед нами слабенький памфлет, рассчитанный на сиюминутную жалость и негодование. Я не смог как следует попереживать об угрозе закрытия монастыря или по случаю отправки монаха на военные сборы. Со мной что-то не так.

Советская власть много кого гоняла, а не только несчастных клириков. И для меня действительно печален опыт ветерана Великой Отечественной Войны, ушедшего в монастырь, подвергающегося унижениям и порицанию, но он заслуживает того же сострадания, что и писатель, который хотел писать что-то своё либеральное или ученый, пытавшийся изучать запрещенные партией темы. Я-то помню и знаю, что в советских лагерях сидели не только исключительно упертые верующие, но и инженер Сергей Королев, и писатель Варлам Шаламов, и тысячи, десятки тысяч других людей разных мировоззрений и специальностей.

Второй момент, который мне не понравился в книге, это собственно «чудеса». Нельзя писать книгу о религии, не упоминая свидетельств о чудесах, иначе никого такая религия не впечатлит, даже если она древняя и всемировая.

Автор книги – архимандрит. Это, конечно, не особый чин, не высший, но и не какой-нибудь пономарь. Автор путешествовал по стране, по монастырям и храмам, общался со своими.. гм.. сообщниками, смотрел, как живет паства в столицах и глухих селах. И вот он взялся рассказать удивительные истории о том, как проявляется Божья воля в миру. Нет, это не случайные совпадения, и (поверим автору полностью) не вымысел, а реальные настоящие чудеса, происходящие то вследствие мудрости иерархов, то из-за качественной молитвы или покаяния, то просто как урок строптивому персонажу.

Но опять же бес во мне нашептывает, посмотри, какие это чудеса. Вот Господь помог найти труп митрополита, вот он послал машину, чтобы монахи не замерзли на ночном шоссе, вот он избавляет умирающего режиссера от кошмаров. И так далее и в таком духе. Не касаясь напрашивающегося рационального объяснения (все еще верим автору), я думаю о том, какие это сомнительные чудеса на фоне массового насилия, болезней, смерти, несправедливости, боли, угнетения в остальном мире. Чудесно, что Бог направил лопаты монахов копать могилу в положенном месте, но почему-то не отправил хотя бы одного прохожего туда, где маньяк измывается над жертвой; круто, что Бог помог автору изобличить церковного вора, но отчего-то не помог остановить кровавый конфликт очередной войны.

Когда я читаю о таких чудесах против ужасов нашего мира, мне видится не Господь, а мелкий пантеистический божок или бытовой дух, типа лепрекона, приносящего удачу при определенных условиях. И опять я делаю акцент на том, что автор книги не простой верующий, у которого за всю жизнь случилось одно чудо (например, успешно закончилась запланированная операция или падающий с крыши кирпич пролетел в сантиметре от нимба), а опытный, искушенный в Божьей Воле человек, который видит (обязан видеть) чудеса чаще, чем мы. А ему нечего рассказать… Как нынче скептически шутят атеисты, раньше Бог раздвигал морскую пучину и сжигал города, а теперь иногда появляется на печеньке. Разумеется, верующий и этому найдет объяснение, но оно меня не устроит.

Третья претензия к книге это рассказы про «несвятых святых». О молодых священниках, истории о которых, составляют заключительную часть книги. Прости Господи, да они только и делают, что катаются к друг другу в гости через всю область и пьют чай. Автор сам в одном из рассказов вдруг спохватывается и объясняет, что со стороны кажется, что эти монахи (включая него) те еще бездельники, но главное Личность и эманация благодати от нее. Объяснения меня не устроили – я читал именно про бездельников, которые сбежали от мирских проблем и страстей. Я бы предпочел внимать христианину – работнику скорой помощи, или участковому милиционеру, или спасателю. Вот где было бы истинное послушание и испытание веры, где можно было бы проверить послушника на крепость соблюдения заповедей.

Новичку в монастыре дают послушание – чистить канализацию, и через некоторое время соглашаются, что это достойный кандидат в монахи. А может следует отправить ищущего бога и испытаний веры в санитары в психбольницу? Или учителем в сельскую школу, или обычным дворником в рабочий квартал. Вот там и проверяйте, как велика вера в людей, как крепка любовь к ближнему.

Меня всегда интересовало, где должен жить Бог, где он должен чаще присутствовать: в монастыре среди «воинов духа», изнывающих от безделья или в операционной при реанимации? В пыльном храме или в хосписе? В затворе схимника или на месте ДТП? Знатоки-богословы скажут: и там и там. Но в книге автор убеждает меня об особом и самом праведном пути к Богу – обретение святости через сомнительный (для меня) духовный подвиг. Такой путь даже близко не кажется мне подвигом, и ассоциируется с разновидностью эскейпизма, получившего законный статус по историческим и иным причинам.

Вот что я хотел бы сказать о прочитанной книге. Кого-то она убедит, но либо я слишком одержим бесами, либо у меня еще всё впереди, либо я вырос из того возраста, когда верят в сказки.

Источники:

http://www.litmir.me/br/?b=143334&p=6
http://pravoslavie.ru/55634.html
http://pikabu.ru/story/nesvyatyie_svyatyie_retsenziya_5306477

Ссылка на основную публикацию
Статьи на тему:

Adblock
detector