Теория познания Платона. Теория «чистого листа» или почему люди не рождаются добрыми — Телеканал «Наука

Теория познания Платона.

Резюмируя сказанное в предыдущем параграфе, какова теория познания Платона? Согласно Платону, познание – это припоминание: воспринимая вещи этого чувственного (телесного) мира, мы припоминаем идеи, на которые они похожи, которым они подражают.

То есть, мы на самом деле все знаем. Мы там были и все видели. Но забыли. Вещи, этот чувственно воспринимаемый мир в состоянии напомнить.

Из этого следует, в частности то, что мир, согласно Платону – познаваем. Человеческая душа видела идеи, образцы, согласно которым создан порядок вещей. Если принять платоновское понимание познания, то мир познаваем со стопроцентной гарантией.

Предметом познания, согласно Платону, являются идеи: познавая вещи, мы познаем в них то, подобное, что роднит их с идеями, то же, что отличает вещи от однозначной определенности эйдосов (материю), мы не познаем (она непознаваема).

В дальнейшем в истории философии платоновское понимание познания как припоминания будет соперничать и сосуществовать с противоположной ему позицией – эмпиризмом (эмпирик полагает, что познание начинается с чистого листа, с момента восприятия нашими органами чувств вещи, и никакие идеи этому восприятию не предшествуют[9]).

Платон об Эросе.

Познание имеет у Платона этический, и, можно даже сказать, мистический смысл: наверх, в божественный мир человека ведет именно разум (мышление).

Но познание, о котором говорит Платон, это отнюдь не сухое академическое умствование (оно не похоже на деятельность ученого-логика). Разум, как его понимает Платон отнюдь не чужд страсти, эротического порыва. Только эта страсть должна быть надлежащим образом направлена (а именно – вверх), она не должна оставаться слепой.

Платон проводит последовательную и настойчивую аналогию между физическим эросом /тем, что волнует животных по весне, и человека тоже/, и той разнообразной творческой активностью, на которую способен человек.

В диалоге «Пир», устами Павсания Платон говорит о том, что существует два Эрота и две Афродиты: одна Афродита Пошлая (то есть обычная). А другая – Афродита Урания (небесная).

Любовь, вызываемая Эротом Афродиты Пошлой плоха тем, что любящий такой любовью любит своего любимого, прежде всего, ради тела, а это означает, что такая любовь быстро проходит. Любящий такой любовью, любит не обязательно самое лучшее, а то, чем он может завладеть и обладать. То есть любовь Афродиты Пошлой – изрядно смешана с эгоизмом.

Любящий же любовью Афродиты Урании любит действительно лучшее – то, что лучше него. И поэтому эта любовь способна поднять человека наверх (протащить его по лестнице сущего снизу вверх).

Платон в «Пире» говорит о неком подобии лестницы. Назовем ее «лестницей Эрота». Любовь, пишет Платон, всегда начинается с любви к прекрасным телам, и это прекрасно. Но человек, взрослея, становясь мудрее, понимает, что душа прекрасней и достойней любви, чем тело. И он любит своего любимого прежде всего ради души (а потом уже ради тела).

Но на такой, вполне одухотворенной любви двух индивидов лестница Эрота у Платона не заканчивается.

Гипотетический мудрец, достигший вершины этой лестницы, любил бы в первую очередь прекрасное как таковое (идею прекрасного, то, что не где-либо, в чем-либо, но всегда и безусловно прекрасно), а того, или иного человека, — постольку, поскольку он к ней причастен[10].

Получается, направить все свое желание любить на одного единственного человека, по Платону – неправильно /этого слишком мало/. Но вершине этой эротической иерархии находится не некто, а нечто, не человек, а идея.

Любит ли этот платоновский мудрец людей? Да, очевидно, любит: достигший этой вершины, увидевший прекрасное как таковое, любит его отблески во всем сущем (распространяет свою любовь на всех и вся, а не на одного единственного человека), но прежде всего и больше всего – его само.

Платон в «Пире» уподобляет творчество зачатию и рождению, говорит о духовном «плоде», который может произвести на свет человек. У некоторых от бремени стремится разрешиться тело, а у некоторых – прежде всего душа.

И так же, как рождение обычных детей, рождение прекрасных мыслей, прекрасных слов, прекрасной музыки, или прекрасных законов требует участия двоих. Платон весьма трепетно и серьезно пишет об отношениях учителя и ученика как о неком духовном браке.

Ранее говорилось о том, что Сократ сравнивает себя с акушеркой, которая помогает душе (ученика) разрешиться от бремени. Но он же сравнивает учителя (в том числе и себя) с супругом, который оплодотворяет ученика тем, что ему надлежит в дальнейшем вынашивать.

Здесь хотелось бы сказать, что в ситуации такой творческой дружбы духовно обогащаются («рождают») оба (воздействие идет в обе стороны). Но у платоновского Сократа выходит так, что учитель ничего не получает от своего ученика, помимо наслаждения его красотой и молодостью.

Любовь, согласно Платону, есть стремление к бессмертию. Это относится и к обычной любви, и к любви, вызываемой Афродитой Небесной[11]. Все живые существа достигают бессмертия, продолжая свой род (порождая новые поколения).

Человеческой духовной активностью движет так же стремление к бессмертию. Если бы все живые существа не зачинали бы, и не порождали себе подобных, то жизнь прекратилась бы. Если бы человек не зачинал и не «рождал в прекрасном», с его душой произошло бы нечто непоправимое.

Точно так же, как тело в течении жизни постоянно восстанавливается, порождая новые клетки взамен отмершим, точно так же и душа, если бы постоянно не упражнялась бы (не мыслила и не творила бы), она бы потеряла все свои знания (все, что у нее есть) (то есть, в каком-то смысле умерла)[12].

Платон, конечно, говорит не о бессмертной сущности души, а обо всем, что душе принадлежит (прежде всего, о знаниях): будучи духовными, они, в то же время, смертны, их нужно все время вновь-рождать.

Читать еще:  Известные символы. Значение оккультных символов в различных религиях

В «Пире» платоновский антагонизм души и тела несколько сглажен. Платон здесь скорее проводит аналогию между духовным и телесным.

Но для платоновской философии любви характерно следующее: он полагает, что наиболее правильным (истинным) (естественным) применением силы Эроса является не «естественное» его применение (порождение новых поколений) – сила Эрота, согласно Платону, предназначена для того, чтобы поднять душу человеческую вверх (из этого мира подобий в тот мир подлинных сущностей).

[1] Допустим, они в достаточной степени равны, чтобы ими можно было обложить клумбу, или они в достаточной степени равны, чтобы их можно было использовать в аптекарских весах.

[2] Если это понимать под «мышлением» — отнесение вещи к некоему общему понятию.

[3] Пусть смутно, но все же мы знаем, что есть добро, а что зло. Судим ведь как-то о поступках других людей и своих собственных!

[4] Платон в своих диалогах достаточно часто прибегает к образному языку, рассказывая тот или иной миф или притчу (им же, скорей всего сочиненные). С этим мы еще столкнемся.

[5] «Демиург» дословно означает «ремесленник». После Платона оно приобретает значение Бога – творца (в специфическом платоновском понимании).

[6] Жизнь в теле, это испытание, которое не все прошли с первого раза. В «Федоне» Сократ говорит, что те, кто не прожил свою первую жизнь достойно, в следующий раз рождаются женщинами. Если же и это не помогает, то в следующей жизни душа вселяется в тело того, или иного животного (в зависимости от характера человека).

[7] Так Платон в «Федоне» объясняет наличие привидений: это души людей, которые слишком сильно связали себя с этим миром своими желаниями и мыслями. Они бродят некоторое время по земле, а потом рождаются снова в каком-то новом теле. Это даже может быть тело животного. В таком случае то, в тело какого животного будет помещена душа того, или иного человека, зависит от его пристрастий в предшествующей жизни: злобный человек может родиться волком, а трудолюбивый пчелой.

[8] место, где он собирался и беседовал с учениками

[9] Об этом смотри в теме «теория познания Аристотеля», а так же «Английский эмпиризм 17-го, — 18-го веков» — теорию познания Дж. Локка и Д. Юма.

[10] «Кто, наставляемый на пути любви, будет в правильном порядке созерцать прекрасное, тот, достигнув конца этого пути, вдруг увидит нечто удивительно прекрасное по природе, то самое, Сократ, ради чего и были предприняты все предшествующие труды, — нечто, во-первых, вечное, то есть не знающее ни рождения, ни гибели, ни роста, ни оскудения, а во-вторых, не в чем-то прекрасное, а в чем-то безобразное, не когда-то, где-то, для кого-то и сравнительно с чем-то прекрасное, а в другое время, в другом месте, для другого и сравнительно с другим безобразное. Прекрасное это предстанет ему не в виде какого-то лица, рук или иной части тела, не в виде какой-то речи или знания, не в чем-то другом, будь то животное, Земля, небо или еще что-нибудь, а само по себе, всегда в самом себе единообразное; все же другие разновидности прекрасного причастны к нему таким образом, что они возникают и гибнут, а его не становится ни больше ни меньше, и никаких воздействий оно не испытывает». Платон, «Пир» (речь Сократа, Сократ пересказывает слова Диотимы).

[11] «Те, у кого разрешиться от бремени стремится тело, — продолжала она, — обращаются больше к женщинам и служат Эроту именно так, надеясь деторождением приобрести бессмертие и счастье и оставить о себе память на вечные времена. Беременные же духовно — ведь есть и такие, — пояснила она, — которые беременны духовно, и притом в большей даже мере, чем телесно, — беременны тем, что как раз душе и подобает вынашивать. А что ей подобает вынашивать? Разум и прочие добродетели. Родителями их бывают все творцы и те из мастеров, которых можно назвать изобретательными. Самое же важное и прекрасное — это

разуметь, как управлять государством и домом, и называется это уменье рассудительностью и справедливостью». Платон «Пир» (речь Сократа)

[12] «Ведь у животных, так же как и у людей, смертная природа стремится стать по возможности бессмертной и вечной. А достичь этого она может только одним путем — порождением, оставляя всякий раз новое вместо старого; ведь даже за то время, покуда о любом живом существе говорят, что оно живет и остается самим собой — человек, например, от младенчества до старости считается одним и тем же лицом, — оно никогда не бывает одним и тем же, хоть и числится прежним, а всегда обновляется, что-то непременно теряя, будь то

волосы, плоть, кости, кровь или вообще все телесное, да и не только телесное, но и то, что принадлежит душе: ни у кого не остаются без перемен ни его привычки и нрав, ни мнения, ни желания, ни радости, ни горести, ни страхи, всегда что-то появляется, а что-то утрачивается. Еще удивительнее, однако, обстоит дело с нашими знаниями: мало того, что какие-то знания у нас появляются, а какие-то мы утрачиваем и, следовательно, никогда не бываем прежними и в отношении знаний, — такова же участь каждого вида знаний в отдельности. То, что называется упражнением, обусловлено не чем иным, как убылью знания, ибо забвение — это убыль какого-то знания, а упражнение, заставляя нас вновь вспоминать забытое, сохраняет нам знание настолько, что оно кажется прежним». Платон «Пир» (речь Сократа).

Тема 4. Философия Аристотеля.

Не картине Рафаэля «Афинская школа» в центре – Платон с Аристотелем. Рука Платона поднята, он показывает наверх, аристотелева же – вытянута горизонтально, он указывает на середину. И тот, и другой жест не случайны.

Философия Платона вся подчинена этому вектору «вверх» (структурирована по вертикали). Платона интересует, прежде всего, человеческая душа и то, как она может подняться по лестнице сущего из этого мира (вещей) в тот мир (умопостигаемый).

Аристотелев интерес устремлен в первую очередь на мир, на совокупность сущего. Аристотель хочет осмыслить этот универсум, произвести классификацию всего имеющегося в нем.

Читать еще:  Как узнать свой гороскоп по дате рождения. Характер и судьба по дате рождения

У Аристотеля мир один, и человек в нем, в принципе, на месте.

Теория «чистого листа» или почему люди не рождаются добрыми

Стивен Пинкер, автор книги «Чистый лист. Природа человека. Кто и почему отказывается признавать ее сегодня» , рассказывает, чем отличаются взгляды Руссо и Гоббса на дикого человека и можно ли считать всех людей одинаковыми от рождения.

«Чистый лист» — это вольный перевод средневекового латинского термина tabula rasa (буквально — «очищенная дощечка», предназначенная для письма). Выражение обычно приписывается философу Джону Локку (1632–1704), хотя на самом деле он использовал другую метафору. Вот известный отрывок из его сочинения «Опыт о человеческом разумении»:

Локк критиковал теории врожденных идей, согласно которым считалось, что люди появляются на свет с готовыми математическими понятиями, вечными истинами и идеей Бога. Альтернативная теория, эмпиризм, была задумана Локком и как теория психологии, описывающая работу разума, и как теория эпистемологии, отвечающая на вопрос, каким путем мы приходим к пониманию истины. Оба эти направления послужили развитию его политической философии, которая считается основой либеральной демократии. Локк спорил с догматическим оправданием политического статускво, такого, как власть церкви и Божественное право королей, которое в те времена считалось самоочевидной истиной. Он убеждал, что социальное устройство необходимо полностью переосмыслить, опираясь на взаимное согласие, основанное на знаниях, которыми может овладеть любой индивид. Идеи рождаются из опыта, который варьирует от человека к человеку, и разница во мнениях проистекает не из того, что ум одного приспособлен к пониманию истины, а ум другого неполноценен, а потому, что эти два разума формировались различными путями. И эти различия должны уважаться, а не подавляться. Идея Локка о «чистом листе» подрывала основы существования королевской власти и наследственной аристократии, которая не могла более заявлять о своей врожденной мудрости или особых достоинствах, ведь потомки благородных родов являются на свет такими же «чистыми листами», как и прочий люд. Эта идея также была сильным аргументом против рабства — приниженное и подчиненное положение рабов более не могло быть оправдано их врожденными качествами.

На протяжении прошлого столетия доктрина «чистого листа» определяла повестку дня для большинства социальных и гуманитарных наук. Психология пыталась объяснить все мысли, чувства и поведение человека несколькими простыми механизмами научения. Социальные науки толковали все традиции и общественное устройство как результат социализации детей под влиянием окружающей культуры: системы слов, образов, стереотипов, ролевых моделей и непредсказуемого воздействия поощрений и наказаний. Длинный и все увеличивающийся список понятий, которые, казалось бы, имманентно присущи человеческому мышлению (эмоции, родственные отношения, разграничение полов, болезни, природа и мир в целом), сегодня считается «изобретенным» или «социально сконструированным». «Чистый лист» стал священной коровой современных политических и этических убеждений. В соответствии с этой доктриной любые различия, которые существуют между расами, этническими группами, полами и отдельными личностями, происходят не из врожденных качеств, а из различного жизненного опыта. Измените опыт, реформируя методы воспитания, образования, средства массовой информации и систему социальных вознаграждений, — и вы измените человека. Социальное отставание, бедность и асоциальное поведение можно искоренить, и, более того, не делать этого — безответственно. И дискриминация на основании предположительно врожденных черт пола или этнической группы просто абсурдна.

Доктрина «Читого листа» часто сопровождается двумя другими, и обе они также обрели священный статус в современной интеллектуальной жизни. Название, которое я дал первой из них, чаще всего связывают с философом Жан-Жаком Руссо (1712–1778), хотя на самом деле оно взято из поэмы Джона Драйдена «Завоевание Гранады» (The Conquest of Granada), опубликованной в 1670 году:

Свободен я, как первый человек — дитя природы,
Когда неволя не вошла еще в законов своды,
Когда в лесах дикарь резвился благородный.

Концепцию благородного дикаря вдохновили встречи европейских колонистов с аборигенными племенами в Америке, Африке и, позже, в Океании. Она отражает веру в то, что люди в естественных условиях неэгоистичны, миролюбивы и безмятежны, а такие пороки, как алчность, жестокость и тревожность, — продукты цивилизации. В 1755 году Руссо писал:

…многие (авторы) поспешили сделать заключение, что человек от природы жесток и что он нуждается для смягчения его нравов в наличии внешнего управления; между тем нет ничего более кроткого, чем человек в первоначальном состоянии, поставленный природою равно далеко от неразумия животных и от гибельных познаний человека в гражданском состоянии… Чем больше размышляешь об этом состоянии, тем более убеждаешься, что оно было менее всех подвержено переворотам, что оно было наилучшим для человека и ему пришлось выйти из этого состояния лишь вследствие какой-нибудь гибельной случайности, которой, для общей пользы, никогда не должно было бы быть. Пример дикарей, которых почти всех застали на этой ступени развития, кажется, доказывает, что человеческий род был создан для того, чтобы оставаться таким вечно, что это состояние является настоящею юностью мира и все его дальнейшее развитие представляет собою, по видимости, шаги к совершенствованию индивидуума, а на деле — к одряхлению рода.

Первый из авторов, которых имел в виду Руссо, Томас Гоббс (1588–1679), рисовал совсем другую картину:

Отсюда видно, что, пока люди живут без общей власти, держащей всех их в страхе, они находятся в том состоянии, которое называется войной, и именно в состоянии войны всех против всех… В таком состоянии нет места для трудолюбия, так как никому не гарантированы плоды его труда, и потому нет земледелия, судоходства, морской торговли, удобных зданий, нет средств движения и передвижения вещей, требующих большой силы, нет знания земной поверхности, исчисления времени, ремесла, литературы, нет общества, а, что хуже всего, есть вечный страх и постоянная опасность насильственной смерти, и жизнь человека одинока, бедна, беспросветна, тупа и кратковременна.

Гоббс полагал, что люди могут избежать этого адского существования, только подчинив свою свободу верховному правителю или представительному собранию. Он назвал его левиафаном — еврейским словом, именем морского чудовища, покоренного Яхве на заре Творения. От того, кто из этих кабинетных антропологов прав, зависит многое. Если люди — благородные дикари, нет нужды во властвующем левиафане. И более того, заставляя людей выделять свою собственность, отличая ее от чужой, — собственность, которой иначе они могли бы пользоваться совместно, левиафан сам порождает исключительную алчность и воинственность, которую призван контролировать. Счастливое общество полагалось бы нам по праву рождения; все, что нужно было бы сделать, — это избавиться от организационных барьеров, которые отделяют нас от него. Если же, напротив, люди от природы плохи, лучшее, на что мы можем надеяться, — шаткое перемирие, обеспечиваемое полицией и армией.

Читать еще:  К чему снится что тебя хотят убить во сне? К чему снится, что спишь во сне. Азбука толкования снов — я прячусь во сне

Обе теории имеют последствия и для частной жизни. Каждый ребенок рождается дикарем (имеется в виду — нецивилизованным), так что, если дикари по природе своей послушны и кротки, для воспитания ребенка достаточно лишь предоставить ему возможности для развития заложенного потенциала, а плохие люди — продукт общества, которое их испортило. Если же дикари дурны, тогда воспитание — зона дисциплины и конфликтов, а злодеи демонстрируют свою темную сторону, которая не была укрощена должным образом. Настоящие сочинения ученых всегда более сложны, чем теории, которыми они представлены в учебниках. В реальности взгляды Гоббса и Руссо не так сильно различаются. Руссо, как и Гоббс, верил (ошибочно), что дикари были одиночками, не связанными узами любви и верности, чуждыми всякого труда и мастерства (и он мог бы дать фору Гоббсу, заявляя, что у них не было даже языка). Гоббс представлял и описывал своего левиафана как воплощение коллективной воли, которая была возложена на него своего рода социальным контрактом. Самая известная работа Руссо называется «Об общественном договоре», и в ней он призывает людей подчинить свои интересы «общей воле». Тем не менее Гоббс и Руссо по-разному изображали то самое «первобытное состояние», которое вдохновляло мыслителей последующих столетий.

Невозможно не заметить влияния, оказанного концепцией «благородного дикаря» на самосознание современного человека. Оно заметно в нынешней приверженности всему натуральному (еде, медицине, деторождению) и недоверии к тому, что создано человеком; в том, что авторитарный стиль воспитания и образования не в моде, и во взгляде на социальные проблемы скорее как на исправимые дефекты в наших общественных институтах, чем как на трагедии, неотъемлемые от человеческой жизни.

ЧЕЛОВЕК КАК «ЧИСТЫЙ ЛИСТ»

ЧЕЛОВЕК КАК «ЧИСТЫЙ ЛИСТ»

Английский философ Джон Локк (1632—1704 гг.), основатель сенсуалистской философии (философия чувственного познания) Нового времени, родился в городке Рингтоне (близ Бристоля) в 1632 г. в семье адвоката. Окончив Оксфордский университет в 1658 г., он преподавал греческий язык и риторику, служил цензором. Одновременно Локк подробно изучал достижения современной ему философской мысли — за профессиональную компетентность в этом вопросе его даже прозвали «доктором Локком». В 1668 г. Локк стал членом Лондонского королевского общества, но его там не жаловали за антисхоластические взгляды. В 1675 г. Локк отправился во Францию, где изучил философию Декарта.

С этого момента он «вошел» в философию как основной противник декартовской теории «врожденных идей» и рационально-интуитивного метода познания, в противовес которым он выдвинул теорию tabula rasa («чистого листа»). Человек рождается с чистым сознанием, не загруженным никакими врожденными знаниями. Поэтому всё, что человек познает, он познает через опыт.

Опыт, считал Локк, может быть как внешним (воздействие внешнего мира на наши чувственные органы), так и внутренним (результат мышления, деятельности души). На основе внешнего опыта мы получаем «чувственные идеи», а продуктом внутреннего опыта являются внутренние душевные рефлексии (процесс самоосознания). И тот и другой опыты ведут, утверждал Локк, к образованию простых идей. Более абстрактные, общие идеи появляются в нашем сознании лишь на основе размышления над простыми идеями. Например, когда мы видим, что кареты едут одна за другой, проезжая мимо нас, то в нас возникает простая идея «последовательности» тех или иных действий, но если мы дадим себе труд поразмышлять над идеей последовательности, то у нас появится более общая идея — идея «времени».

Мир вещей мы познаем на основе внешнего чувственного опыта (сенсуалистское познание), но при этом, считал Локк, мы сталкиваемся с определенными трудностями. Как, например, отделить истинные свойства вещей от того, что привносят в наше познание наши органы чувств? Пытаясь разрешить эту проблему, Локк разделил идеи, полученные на основе внешнего опыта, на идеи первичных качеств (которые возникают благодаря воздействию на наши органы чувств свойств, принадлежащих объектам внешнего мира: масса, движение и т.д.), и идеи вторичных качеств (связанных со спецификой наших органов чувств: запах, цвет, вкус и т.п.). В познании очень важно разделять эти идеи, дабы не поддаться самообману. По Локку, нельзя, например, сказать, что «яблоко красное». Яблоко имеет определенную форму, массу, но цвет яблока есть свойство не яблока, а нашего зрения, различающего цвета.

Со стремлением к более объективному познанию связана и теория номинальных и реальных сущностей вещей. Мы, считал Локк, часто принимаем номинальные сущности вещей за реальные. Например, говорим о золоте, что оно имеет желтый цвет, тяжелое, ковкое, блестящее — но это знание отражает лишь наше представление о золоте, но никак не его реальную природу, сущность или структуру. Поэтому Локк предостерегал ученых от поспешных классификаций объектов внешнего мира по видам и родам. Сначала необходимо как можно полнее познать природу единичной вещи, а уж потом классифицировать.

Несмотря на свою полную борьбы, политических репрессий и невзгод жизнь, Локк отнюдь не потерял веру в изначально неиспорченную природу человека. Естественное состояние людей, по Локку, есть «состояние равенства, в котором вся власть и правомочность является взаимной, один имеет не больше, чем другой». Человеческую свободу ограничивает лишь естественный закон, который гласит: Никто не имеет права ограничивать другого в его жизни, здоровье, свободе либо имуществе. Люди вполне способны, при правильном отношении к миру и друг другу, жить, не ограничивая взаимной свободы и не причиняя друг другу никакого вреда. Локк даже написал книгу «Мысли о воспитании», которая начиналась со знаменитых слов: «Здравый дух живет в здоровом теле».

О том, насколько тонко Локк разбирался в вопросах воспитания, свидетельствует сформулированный им принцип достаточного наказания: «Нет, я не признаю никакой исправительной меры полезною для нравственности ребенка, если стыд, сопряженный с нею, пересиливает стыд от совершенного поступка».

Источники:

http://studopedia.ru/18_19847_teoriya-poznaniya-platona.html
http://zen.yandex.ru/media/id/5a9d55cc9b403c7a5d27e6e5/5ce799513c7fa900b33967aa
http://fil.wikireading.ru/74742

Ссылка на основную публикацию
Статьи на тему:

Adblock
detector