Сочинение: Учение Р. Декарта о методе

Рационализм Р. Декарта. «Рассуждение о методе»

Учение о методе» (рационалистический метод). В основе лежит сомнение. 1. Первичная истина должна быть очевидной. То, что ты сомневаешься — очевидно это в тебе. Дерево науки: корни — метафизика, ствол — физика, ветви — конкретно плодоносные науки (механика, медицина, этика). Наука — некоторая система, где все неразрывно связано. 2. Анализ (индукция). Во всех случаях надо сводить все сложное к простому (это аналитическая процедура). 3. Принцип последовательности. Необходимо идти от простог к сложному, не пытаться понять весь объект во всем его многообразии. 4. Энумерация (систематизация).

Первичные истины постигаются с помощью интуиции. 1. Рациональная интуиция (основана на эмпирических понятиях). 2. Иррациональная интуиция (озарение, благодать от бога). Декарт говорит об интелелктуальной интуиции (истина познается с помощью ума). Пример: треугольник — фигура, ограниченная тремя линиями. Математические истины (шар имеет однИсходной точкой рассуждений Декарта является «сомнение во всём». Скептицизм был всегда выдающейся чертой французского ума, равно как и стремление к математической точности знаний. В эпоху Возрождения французы Монтень и Шаррон талантливо пересадили во французскую литературу скептицизм греческой школы Пиррона. Математические науки процветали во Франции в XVII столетии.

Скептицизм и поиски идеальной математической точности — два различных выражения одной и той же черты человеческого ума: напряженного стремления достигнуть абсолютно достоверной и логически непоколебимой истины. Им совершенно противоположны:

с одной стороны — эмпиризм, довольствующийся истиной приблизительной и относительной,

с другой — мистицизм, находящий особое упоение в непосредственном сверхчувственном, надрациональном знании.

Ничего общего ни с эмпиризмом, ни с мистицизмом Декарт не имел. Если он искал высшего абсолютного принципа знания в непосредственном самосознании человека, то речь шла не о каком-либо мистическом откровении неведомой основы вещей, а о ясном, аналитическом раскрытии самой общей, логически неопровержимой истины. Её открытие являлось для Декарта условием преодоления сомнений, с которыми боролся его ум.

Сомнения эти и выход из них он окончательно формулирует в «Началах философии» следующим образом:

Так как мы рождаемся детьми и составляем разные суждения о вещах прежде, чем достигнем полного употребления своего разума, то многие предрассудки отклоняют нас от познания истины; избавиться от них мы, по-видимому, можем не иначе, как постаравшись раз в жизни усомниться во всем том, в чём найдем хотя бы малейшее подозрение недостоверности…. Если мы станем отвергать все то, в чём каким бы то ни было образом можем сомневаться, и даже будем считать все это ложным, то хотя мы легко предположим, что нет никакого Бога, никакого неба, никаких тел и что у нас самих нет ни рук, ни ног, ни вообще тела, однако же не предположим также и того, что мы сами, думающие об этом, не существуем: ибо нелепо признавать то, что мыслит, в то самое время, когда оно мыслит, не существующим. Вследствие чего это познание: я мыслю, следовательно существую, — есть первое и вернейшее из всех познаний, встречающееся каждому, кто философствует в порядке. И это — лучший путь для познания природы души и её различия от тела; ибо, исследуя, что же такое мы, предполагающие ложным все, что от нас отлично, мы увидим совершенно ясно, что к нашей природе не принадлежит ни протяжение, ни форма, ни перемещение, ничто подобное, но одно мышление, которое вследствие того и познаётся первее и вернее всяких вещественных предметов, ибо его мы уже знаем, а во всем другом ещё сомневаемся.

Таким образом, найден был Декартом первый твёрдый пункт для построения его миросозерцания — не требующая никакого дальнейшего доказательства основная истина нашего ума. От этой истины уже можно, по мнению Декарта, пойти далее к построению новых истин.

Прежде всего, разбирая смысл положения «cogito, ergo sum», Декарт устанавливает критерий достоверности. Почему известное положение ума безусловно достоверно? Никакого другого критерия, кроме психологического, внутреннего критерия ясности и раздельности представления, мы не имеем. В нашем бытии как мыслящего существа убеждает нас не опыт, а лишь отчётливое разложение непосредственного факта самосознания на два одинаково неизбежных и ясных представления, или идеи, — мышления и бытия. Против силлогизма как источника новых знаний Декарт вооружается почти так же энергично, как ранее Бэкон, считая его не орудием открытия новых фактов, а лишь средством изложения истин уже известных, добытых другими путями. Соединение упомянутых идей в сознании есть, таким образом, не умозаключение, а синтез, есть акт творчества, так же как усмотрение величины суммы углов треугольника в геометрии. Декарт первый намекнул на значение вопроса, игравшего затем главную роль у Канта, — именно вопроса о значении априорных синтетических суждений.у поверхность).

Рассуждение о методе, чтобы верно направлять свой разум и отыскивать истину в науках» (фр. Discours de la mйthode pour bien conduire sa raison, et chercher la veritй dans les sciences) — философский трактат, опубликованный Рене Декартом в 1637 году в Лейдене.

В одном томе с этой работой в качестве приложений к ней были опубликованы «Диоптрика», «Метеоры» и «Геометрия», которые были призваны продемонстрировать идею метода на примере конкретных наук.

Трактат состоит из шести частей:

Соображения, касающиеся наук.

Основные правила метода.

Несколько правил морали, извлеченных из этого метода.

Доводы, доказывающие существование Бога и бессмертие Души, или основания метафизики.

Порядок физических вопросов.

Что необходимо, чтобы продвинуться вперед в исследовании природы.

Рассуждение о методе известно как источник знаменитой фразы Je pense, donc je suis — «Я мыслю, следовательно я существую» (в латинском варианте: cogito ergo sum).

Если рассуждение это покажется слишком длинным для прочтения за один раз, то его можно разделить на шесть частей. В первой окажутся различные соображения относительно наук; во второй — основные правила метода, найденного автором; в третьей — некоторые из правил морали, извлеченных автором из этого метода; в четвертой — доводы, с помощью коих он доказывает существование Бога и человеческой души, которые составляют основание его метафизики; в пятой можно будет найти последовательность вопросов физики, какие он рассмотрел, и, в частности, объяснение движения сердца и рассмотрение некоторых других трудных вопросов, относящихся к медицине, а также различие, существующее между нашей душой и душой животных; и в последней — указание на то, что, по мнению автора, необходимо для того, чтобы продвинуться в исследовании природы дальше, чем это удалось ему, а также объяснение соображений, побудивших его писать.»

«РАССУЖДЕНИЕ О МЕТОДЕ для хорошего направления разума и отыскания истины в науках» («Discours de la methode, pour bien conduire sa raison et chercher la verite dans les sciences», Leyden, 1637), одно из осн. соч. Декарта, содержит сжатое изложение принципов его философии, состоит из 6 частей. В 1-й части, определив разум как «. способность правильно судить и отличать истинное от ложного. » (Избр. произв., М., 1950, с. 260), Декарт утверждал, что эта способность в равной мере присуща всем людям (в отличие от животных, которые её лишены). Тот факт, что некоторые люди достигают больших успехов в познании, объясняется их умением руководить собств. разумом. Поэтому центр. проблемой науки и философии Декарту, как и Ф. Бэкону, представлялась проблема метода, служащего для руководства ума и успешного продвижения в познании природных закономерностей. Декарт невысоко оценивал формальную логику, считая её пригодной для объяснения известных истин, а не для открытия новых. Из всех совр. наук, которые казались Декарту запутанным, противоречивым набором сведений, он выделял лишь математику «. по причине достоверности и очевидности её доводов» (там же, с. 264). Математич. приёмы исследования Декарт попытался распространить на всё достоверное знание: принцип очевидности, «ясности и отчётливости» в суждениях и представлениях о предметах он выделял в качестве первого правила науч. метода, изложенного во 2-й части «Р. о м.». Второе правило предписывает расчленять встречающиеся затруднения на частные проблемы; третье — соблюдать порядок в мышлении, переходя от вещей менее сложных к более трудным, от доказанного к недоказанному; четвёртое — тщательно обозревать поле исследования и порядок его продвижения, чтобы избежать упущений и выпадений логич. звеньев. Науч. методу Декарт придавал универс. значение, полагая, что с его помощью могут быть познаны все закономерности природы, в которой явления механически взаимосвязаны и одно вытекает из другого. В 3-й части соч. Декарт изложил моральные правила, которые, с его т. зр., органически связаны с правилами методич. освоения природы: умеренность и законопослушность, следование общепринятым образцам поведения, твёрдость в реализации принятых решений. Порядок общества представлялся ему естественно сложившимся устройством, подобным порядку природы, поэтому он предписывал «. менять скорее свои желания, чем порядок мира. » (там же, с. 277). В нравств. философии он занимал рационалистич. позицию: «достаточно правильно судить, чтобы хорошо поступать» (там же, с. 279). В 4-й части изложены основы метафизики; поставив под сомнение показания чувств и содержание мышления, Декарт признал единственно очевидной истину о том, что если «я мыслю, я существую» («cogito, ergo sum»), объявив её первым принципом философии. Из этого положения он делал выводы о нематериальности души, её субстанциальности, независимости от тела, бессмертии; доказывал бытие бога. В 5-й части Декарт начертал схему последоват. постижения природных явлений — «великой книги мира»,— при этом правила механики пред-ставлялись ему универс. «правилами природы» (там же, с. 299). Здесь же он указал отличит. черты человеч. интеллекта — пользование словами и вообще знаками, универсальность человеч. разума. В 6-й части говорится о практич. направленности новой науч. методологии, высшая польза которой состоит в том, чтобы «. сделаться хозяевами и господами природы» (там же, с. 305).

Читать еще:  Астрология 11 дом в 10 доме. Отправить по электронной почте

Учение Рене Декарта о четырех правилах метода (по работе «Рассуждение о методе»). Выполнила Овечкина Дарья, группа 104.

ГЛАВА II
«РАССУЖДЕНИЯ О МЕТОДЕ»

«Диоптрика», «Метеоры» и «Геометрия» были изданы в 1637 году вместе с «Рассуждениями о методе» одной книгой. Эти произведения содержали ряд приложений философских принципов, выработанных Декартом, в учении о мире, но «Геометрия» подводила читателя ближе к истокам мысли философа, чем «Диоптрика» и «Метеоры». Однако этого Декарту казалось недостаточно, и тогда, он решил написать еще одну работу, которая могла бы пролить свет на философские основы его научных взглядов и методов. Ее полное название — «Рассуждение о методе, чтобы верно направлять свой разум и отыскать истину в науках». Эта работа, написанная точным языком, изобилует замечаниями, в которых запечатлелся богатый жизненный опыт автора, знание общества, людей и их поведения. «Рассуждение» сжато и выразительно излагает историю научного развития философа, принципы и метод его учения.
Эта работа состоит из шести частей. В первой окажутся различные соображения относительно наук; во второй — основные правила метода, найденного автором; в третьей — некоторые из правил морали, извлеченных автором из этого метода; в четвертой — доводы, с помощью коих он доказывает существование Бога и человеческой души, которые составляют основание его метафизики; в пятой можно будет найти последовательность вопросов физики, какие он рассмотрел, и, в частности, объяснение движения сердца и рассмотрение некоторых других трудных вопросов, относящихся к медицине, а также различие, существующее между нашей душой и душой животных; и в последней — указание на то, что, по мнению автора, необходимо для того, чтобы продвинуться в исследовании природы дальше, чем это удалось ему, а также объяснение соображений, побудивших его писать. Рассмотрим их по порядку.

В начале первой части Декарт говорит, что здравомыслее в людях распределено примерно справедливо и каждый может отделять истину от заблуждений. Различие людей состоит в том как они направляют свои мысли. «Однако не побоюсь сказать, что, по моему мнению, я имел счастье в юности ступить на такие пути, которые привели меня к соображениям и правилам, позволившим мне составить метод, с помощью которого я могу, как мне кажется, постепенно усовершенствовать мои знания и довести их мало- помалу до высшей степени, которой позволяет достигнуть посредственность моего ума и краткий срок жизни» — говорит Декарт о методе который он открыл, находясь в Германии.
Однако Декарт не намеревается научить кого-либо своему методу, а лишь показывает каким образом он направляет свой собственный разум. Он предлагает читателю называть «Рассуждения о методе» рассказом, и если угодно, вымыслом, но при этом надеется, что для кого-нибудь эта работа окажется полезной. «Моё намерение никогда не простиралось дальше того, чтобы преобразовывать мои собственные мысли и строить на участке, целиком мне принадлежащем. Из того, что моё произведение мне настолько понравилось, что я решил показать здесь его образец, не следует, что я хотел посоветовать кому-либо ему подражать». Рассказывая о своем образовании, Декарт признается в своей любви к математике: «Особенно мне математика из-за достоверности и очевидности своих доводов». В дpугих науках Декарт не видит этой достоверности и очевидности. «О философии скажу одно: видя, что в течении многих веков она разрабатывается пpивосходнейшими умами и, несмотря на это, в ней доныне нет положения, которое не служило бы пpедметометом споров. А так как все остальные науки того времени базировались на философии, то, по мнению Декарта, на столь слабых основаниях нельзя построить ничего прочного. Тем не менее, он не отрицает всего того, что было достигнуто в науке до него, он лишь предлагает отделить истинное от ложного. Этой цели и служит метод, изобретенный Декартом.

Часть вторая
«Основные правила метода»

Декарт начинает своё повествование очень последовательно. Так, чтобы каждый читатель мог проследить, как изменялось и преобразовывалось его мнение, как он приходил к тому, или иному выводу. Читателю становится понятно, почему Декарт решил стать своим собственным руководителем. Так он начинает своё рассуждение с тезиса о том, что творение, которое составлено из многих частей и сделано руками многих мастеров, менее совершенно, чем творение, над которым трудился один человек. Этот тезис Декарт закрепляет примером, заключающемся в том, что «здания, задуманные и исполненные одним архитектором, обыкновенно красивее и лучше устроены, чем те, в переделке которых принимали участие многие, пользуясь старыми стенами, построенными для других целей». Именно поэтому он принимает решение, избавится от взглядов и мнений, которые когда-либо воспринимал, чтобы заменить их потом лучшими или теми же, но согласованными с требованиями разума. Меня не устаёт поражать осторожность и сдержанность, присущая Декарту: он не желал сразу полностью отказываться ни от одного из мнений, до тех пор, пока не посвятит достаточно времени составлению «плана предпринимаемой работы и разысканию истинного метода для познания всего того, к чему способен его ум». С другой стороны, восхищает его решительность – далеко не каждый способен отказаться от тех аксиом и убеждений, которые раньше даже не подвергались сомнению.
И, потратив достаточно много времени, Декарт составляет этот план, состоящий из четырёх правил, которых после он придерживался всю свою жизнь.
Первое правило, которому после было присвоено название — правило очевидности, Декарт формулирует следующим образом: «Hикогда не принимать за истинное ничего, в чем с очевидностью не уверен; иными словами, старательно избегать поспешности и предубеждения и включать в свои суждения только то, что представляется моему уму столь ясно и отчетливо, что никоим образом не может дать повод к сомнению».
Говорить о ясных и отчетливых идеях и говорить об идеях очевидных — одно и то же. Умственное действие, посредством которого достигается очевидность — интуитивное действие, или интуиция. Со слов Декарта, это не вера в шаткое свидетельство человеческих чувств и не обманчивое суждение беспорядочного воображения, а прочное понятие ясного и внимательного ума, порожденное лишь естественным светом разума и благодоря своей простоте более достоверное, чем сама дедукция. Итак речь идет о действии, которое служит себе и основой, и подтвеpжением, так как оно опирается ни на что иное, как на взаимную прозрачность интуитивного действия. Речь идет о ясной и отчетливой идее, отражающий «чистый свет разума», еще не согласованной с другими идеями, но увиденной сама собой, интуитивно данной и не доказанной. Речь идет об идее, присутствующей в уме, и об уме, открытом идеей без какого бы то ни было посредничества. Достичь этой взаимной прозрачности — цель трех других правил.
Второе правило: «Делить каждую из рассматриваемых мною трудностей на столько частей, сколько потребуется, чтобы лучше их разрешить». Это защита аналитического метода, который только и может привести к очевидности, так как, расчленяя сложное на простое, светом разума изгоняется двусмысленность. Не могу с этим не согласиться, ведь если для определенности необходима очевидность, а для очевидности необходима интуиция, то для интуиции необходима простота, достижимая путем расчленения сложного «на элементарные части до пределов возможного». Большие завоевания достигаются постепенно, шаг за шагом.
Однако разложения сложного на простое недостаточно, поскольку оно дает сумму раздельных элементов, а не прочную связь, создающее из них сложное целое. Поэтому за анализом должен следовать синтез. Таким образом, цель третьего правила, которое формулирует Декарт, определяется так: «Располагать свои мысли в определенном порядке, начиная с пpедметов простейших и легкопознаваемых, и восходить мало-помалу, как по ступеням, до познания наиболее сложных, допуская существование порядка даже среди тех, которые в естественном ходе вещей не предшествуют друг другу». Итак, следует опять соединить элементы, в которых живет одна сложная pеальность. Здесь имеется в виду синтез, который должен отталкиваться от элементов абсолютных, независимых от других, продвигаясь к элементам относительным и зависимым, открывая дорогу цепи аргументов освещая сложные связи. Имеется в виду восстановление порядка построением цепочки рассуждений от простого к сложному, не без связи с действительностью. Без очевидности не было бы интуиции, а переход от простого к сложному необходим для акта дедукции. Может показаться, что в результате синтеза мы получаем тот же предмет с которого начинали, однако в действительности это уже реконструированный комплекс ставший прозрачным под лучом прожектора мысли.
И, наконец, чтобы избежать спешки, следует контролировать отдельные этапы работы. Поэтому Декарт формулирует последнее четвертое правило: » Делать повсюду перечни настолько полные и обзоры столь всеохватывающие, чтобы быть уверенным, что ничего не пропущено «. Перечень контролирует полноту анализа, а обзор — корректность синтеза.
На мой взгляд, выше изложенные правила достаточно просты. Они подчеркивают необходимость полного осознания этапов, на которое распадается любое строгое исследование. Они являются моделью знания именно потому, что ясность и отчетливость защищают от возможных ошибок или поспешных обобщений. С этой целью — как при решении сложных проблем, так и при выяснении непонятных явлений — следует выделить простые элементы, далее неделимые, чтобы потом полностью высветить их лучом разума. Таким образом, чтобы продвигаться вперед, не делая ошибок, следует, по мнению Декарта, повторять в любом исследовании процесс упрощения и строгого сцепления частей — операции, типичные для геометрии. Такая модель дает в общей форме отказ от приблизительных или несовершенных, фантастических или только похожих на правду понятий, которые ускользают от этой необходимой упрощающей операции. Простота, по Декарту, не есть всеобщее из традиционной философии, так же как интуиция не есть абстракция. Всеобщее и абстракция — два основных момента аристотелевско-схоластической философии — вытесняются простыми элементами и интуицией.

Читать еще:  К чему снится молоко, если молоко убежало во сне? Основные толкования разных сонников — к чему снится молоко. Молоко: к чему снится сон

Эта глава появилась спустя три года после написания всего произведения. Все эти годы Декарт не решался опубликовать «Рассуждение о методе». В этой главе философ объясняет причины, побудившие его, в конечном итоге, к публикации: «как только я приобрел некоторые общие понятия относительно физики и заметил, испытывая их в различных трудных частных случаях, как далеко они могут вести и насколько они отличаются от принципов, которыми пользовались до сих пор, я решил, что не могу их скрывать, не греша против закона, который обязывает нас по мере сил наших содействовать общему благу всех людей». Декарт убежден, что метод, который он открыл, поможет достичь знаний полезных как в повседневной жизни, так и в философии, и стать господами и владетелями природы.
Говоря об опытах, Декарт их не только не отрицал, как чувственный метод познания, но наоборот придавал им большое значение «что касается опытов, то я заметил, что они тем более необходимы, чем дальше мы продвигаемся в знании». Декарт приводит доказательства в пользу необходимости опытов для постижения природы человеческим разумом: Сначала отыскиваются общие принципы или первопричины всего, что есть или может быть в мире. Единственная такая причина есть бог. Затем исследуются наиболее простые и доступные следствия, которые из этой причины можно вывести. Таковыми следствиями являются небеса, звезды, Земля, вода, воздух, огонь, минералы на земле и другие вещи. При попытке спуститься к более частным следствиям, они предстают перед нами в столь бесчисленном многообразии, что постичь их человеческим умом невозможно. Поэтому постижение их возможно только при восхождении от следствия к причине, прибегая к проведению различных опытов.
Многообразие природы, по мнению Декарта, столь велико, а изложенные выше принципы столь простые и общие, что единственной трудностью является возможность вывода причин несколькими различными способами. Разрешение этой проблемы он видит в проведении новых опытов. Постепенно, мы начинаем интуитивно чувствовать, под каким углом зрения необходимо подойти к рассматриваемой проблеме, чтобы сразу выполнить большую часть необходимых опытов. «Таким образом, в зависимости от большей или меньшей возможности производить опыты я буду быстрее или медленнее продвигаться вперед в деле познания природы».
Подводя итог всему выше сказанному, хотелось бы отметить, что, развивая свое учение о методе, Декарт стал основателем рационализма, то есть направления в теории познания согласно которому всеобщий и необходимый характер истин математики и точного естествознания имеет источник не в опыте а в разуме. Критерием достоверности он провозгласил логические принципы рационального познания – ясность и отчетливость.

Рене Декарт — Рассуждение о методе, чтобы верно направлять свой разум и отыскивать истину в науках

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание книги «Рассуждение о методе, чтобы верно направлять свой разум и отыскивать истину в науках»

Описание и краткое содержание «Рассуждение о методе, чтобы верно направлять свой разум и отыскивать истину в науках» читать бесплатно онлайн.

Если рассуждение это покажется слишком длинным для прочтения за один раз, то его можно разделить на шесть частей. В первой окажутся различные соображения относительно наук; во второй – основные правила метода, найденного автором; в третьей – некоторые из правил морали, извлеченных автором из этого метода; в четвертой – доводы, с помощью коих он доказывает существование Бога и человеческой души, которые составляют основание его метафизики; в пятой можно будет найти последовательность вопросов физики, какие он рассмотрел, и, в частности, объяснение движения сердца и рассмотрение некоторых других трудных вопросов, относящихся к медицине, а также различие, существующее между нашей душой и душой животных; и в последней – указание на то, что, по мнению автора, необходимо для того, чтобы продвинуться в исследовании природы дальше, чем это удалось ему, а также объяснение соображений, побудивших его писать.

Рассуждение о методе, чтобы верно направлять свой разум и отыскивать истину в науках

Соображения, касающиеся наук

Здравомыслие есть вещь, распределенная справедливее всего; каждый считает себя настолько им наделенным, что даже те, кого всего труднее удовлетворить в каком-либо другом отношении, обыкновенно не стремятся иметь здравого смысла больше, чем у них есть. При этом невероятно, чтобы все заблуждались. Это свидетельствует скорее о том, что способность правильно рассуждать и отличать истину от заблуждения – что, собственно, и составляет, как принято выражаться, здравомыслие, или разум (raison), – от природы одинакова у всех людей, а также о том, что различие наших мнений происходит не от того, что один разумнее других, а только от того, что мы направляем наши мысли различными путями и рассматриваем не одни и те же вещи. Ибо недостаточно просто иметь хороший ум (esprit), но главное – это хорошо применять его. Самая великая душа способна как к величайшим порокам, так и к величайшим добродетелям, и те, кто идет очень медленно, может, всегда следуя прямым путем, продвинуться значительно дальше того, кто бежит и удаляется от этого пути.

Читать еще:  Приснилось что у меня украли кошелек. К чему снится, что украли кошелёк

Что касается меня, то я никогда не считал свой ум более совершенным, чем у других, и часто даже желал иметь столь быструю мысль, или столь ясное и отчетливое воображение, или такую обширную и надежную память, как у некоторых других. Иных качеств, которые требовались бы для совершенства ума, кроме названных, указать не могу; что же касается разума, или здравомыслия, то, поскольку это единственная вещь, делающая нас людьми и отличающая нас от животных, то я хочу верить, что он полностью наличествует в каждом, следуя при этом общему мнению философов, которые говорят, что количественное различие может быть только между случайными свойствами, а не между формами, или природами, индивидуумов одного рода.

Однако не побоюсь сказать, что, по моему мнению, я имел счастье с юности ступить на такие пути, которые привели меня к соображениям и правилам, позволившим мне составить метод, с помощью которого я могу, как мне кажется, постепенно усовершенствовать мои знания и довести их мало-помалу до высшей степени, которой позволяет достигнуть посредственность моего ума и краткий срок жизни. С помощью этого метода я собрал уже многие плоды, хотя в суждении о самом себе стараюсь склоняться более к недоверию, чем к самомнению. И хотя, рассматривая взором философа различные действия и предприятия людей, я не могу найти почти ни одного, которое не казалось бы мне суетным и бесполезным, однако я не могу не чувствовать особого удовлетворения по поводу успехов, какие, по моему мнению, я уже сделал в отыскании истины, и на будущее питаю надежды и даже осмеливаюсь думать, что если между чисто человеческими занятиями есть действительно хорошее и важное, так это именно то, которое я избрал.

Впрочем, возможно, что я ошибаюсь и то, что принимаю за золото и алмаз, не более чем крупицы меди и стекла. Я знаю, как мы подвержены ошибкам во всем, что нас касается, и как недоверчиво должны мы относиться к суждениям друзей, когда они высказываются в нашу пользу. Но мне очень хотелось бы показать в этом рассуждении, какими путями я следовал, и изобразить свою жизнь, как на картине, чтобы каждый мог составить свое суждение и чтобы я, узнав из молвы мнения о ней, обрел бы новое средство самообучения и присоединил бы его к тем, которыми обычно я пользуюсь.

Таким образом, мое намерение состоит не в том, чтобы научить здесь методу, которому каждый должен следовать, чтобы верно направлять свой разум, а только в том, чтобы показать, каким образом старался я направить свой собственный разум. Кто берется давать наставления другим, должен считать себя искуснее тех, кого наставляет, и если он хоть в малейшем окажется несостоятельным, то подлежит порицанию. Но, предлагая настоящее сочинение только как рассказ или, если угодно, как вымысел, где среди примеров, достойных подражания, вы, может быть, найдете такие, которым не надо следовать, я надеюсь, что оно для кого-нибудь окажется полезным, не повредив при этом никому, и что все будут благодарны за мою откровенность.

Я с детства был вскормлен науками, и так как меня уверили, что с их помощью можно приобрести ясное и надежное познание всего полезного для жизни, то у меня было чрезвычайно большое желание изучить эти науки. Но как только я окончил курс учения, завершаемый обычно принятием в ряды ученых, я совершенно переменил свое мнение, ибо так запутался в сомнениях и заблуждениях, что, казалось, своими стараниями в учении достиг лишь одного: все более и более убеждался в своем незнании. А между тем я учился в одной из самых известных школ в Европе и полагал, что если есть на земле где-нибудь ученые люди, то именно там они и должны быть. Я изучал там все, что изучали другие, и, не довольствуясь сообщаемыми сведениями, пробегал все попадавшиеся мне под руку книги, где трактуется о наиболее редкостных и любопытнейших науках. Вместе с тем я знал, что думают обо мне другие, и не замечал, чтобы меня считали ниже моих соучеников, среди которых были и те, кто предназначался к занятию мест наших наставников. Наконец, наш век казался мне цветущим и богатым высокими умами не менее какого-либо из предшествующих веков. Все это дало мне смелость судить по себе о других и думать, что такой науки, какой меня вначале обнадеживали, в мире нет.

Но все же я весьма ценил упражнения, которыми занимаются в школах. Я знал, что изучаемые там языки необходимы для понимания сочинений древних; что прелесть вымыслов оживляет ум; что памятные исторические деяния его возвышают и что знакомство с ними в разумных пределах развивает способность суждения; что чтение хороших книг является как бы беседой с их авторами – наиболее достойными людьми прошлых веков, и при этом беседой содержательной, в которой авторы раскрывают лучшие из своих мыслей; что красноречие обладает несравненной силой и красотой, поэзия полна пленительного изящества и нежности; что математика доставляет искуснейшие изобретения, не только способные удовлетворить любознательных, облегчить ремесла и сократить труд людей; что сочинения, трактующие о нравственности, содержат множество указаний и поучений, очень полезных и склоняющих к добродетели; что богословие учит, как достичь небес; что философия дает средство говорить правдоподобно о всевозможных вещах и удивлять малосведущих; что юриспруденция, медицина и другие науки приносят почести и богатство тем, кто ими занимается, и что, наконец, полезно ознакомиться со всякими отраслями знания, даже с теми, которые наиболее полны суеверий и заблуждений, чтобы определить их истинную цену и не быть ими обманутыми.

Но я полагал, что достаточно уже посвятил времени языкам, а также чтению древних книг с их историями и вымыслами, ибо беседовать с писателями других веков – то же, что путешествовать. Полезно в известной мере познакомиться с нравами разных народов, чтобы более здраво судить о наших и не считать смешным и неразумным все то, что не совпадает с нашими обычаями, как нередко делают люди, ничего не видевшие. Но кто тратит слишком много времени на путешествия, может в конце концов стать чужим своей стране, а кто слишком интересуется делами прошлых веков, обыкновенно сам становится несведущим в том, что происходит в его время. Кроме того, сказки представляют возможными такие события, которые в действительности невозможны. И даже в самых достоверных исторических описаниях, где значение событий не преувеличивается и не представляется в ложном свете, чтобы сделать эти описания более заслуживающими чтения, авторы почти всегда опускают низменное и менее достойное славы, и от этого и остальное предстает не таким, как было. Поэтому те, кто соотносит свою нравственность с такими образцами, могут легко впасть в сумасбродство рыцарей наших романов и замышлять дела, превышающие их силы.

Я высоко ценил красноречие и был влюблен в поэзию, но полагал, что то и другое являются более дарованием ума, чем плодом учения. Те, кто сильнее в рассуждениях и кто лучше оттачивает свои мысли, так что они становятся ясными и понятными, всегда лучше, чем другие, могут убедить в том, что они предлагают, даже если бы они говорили по-нижнебретонски и никогда не учились риторике. А те, кто способен к самым приятным вымыслам и может весьма нежно и красочно изъясняться, будут лучшими поэтами, хотя бы искусство поэзии было им незнакомо.

Особенно правилась мне математика из-за достоверности и очевидности своих доводов, но я еще не видел ее истинного применения, а полагал, что она служит только ремеслам, и дивился тому, что на столь прочном и крепком фундаменте не воздвигнуто чего-либо более возвышенного. Наоборот, сочинения древних язычников, трактующие о нравственности, я сравниваю с пышными и величественными дворцами, построенными на песке и грязи. Они превозносят добродетели и побуждают дорожить ими превыше всего на свете, но недостаточно научают распознавать их, и часто то, что они называют этим прекрасным именем, оказывается не чем иным, как бесчувственностью, или гордостью, или отчаянием, или отцеубийством.

Источники:

http://studwood.ru/960125/filosofiya/ratsionalizm_dekarta_rassuzhdenie_metode
http://www.taby27.ru/sdachi-rabot/sdacha_rabot_po_folosofii/703.html
http://www.libfox.ru/72944-rene-dekart-rassuzhdenie-o-metode-chtoby-verno-napravlyat-svoy-razum-i-otyskivat-istinu-v-naukah.html

Ссылка на основную публикацию
Статьи на тему:

Adblock
detector