Михаил Никифорович Катков: биография.

Катков Михаил Никифорович

Краткая библиографическая справка

Катков, Михаил Никифорович

– известный русский публицист. Родился в Москве в 1818 г. от отца, мелкого чиновника, и матери грузинского происхождения. Окончил курс в Московском университете, по словесному отделению. В университете увлекался философией и примкнул к кружку Станкевича ; ближе всего сошелся с Белинским и Бакуниным. Был деятельным сотрудником “Московского Наблюдателя”, когда его редактировал Белинский, и в одно время с последним начал сотрудничать и в “Отечественных Записках” Краевского. Писал он преимущественно библиографические заметки, переводил Гейне, Гофмана, Шекспира. В “Отечественных Записках” обратили на себя внимание его статьи: “О русских народных песнях”, “Об истории древней русской словесности Максимовича”, о “Сочинениях графини Сарры Толстой”, написанные в приподнятом национальном духе, с оттенком мистического настроения. Белинский так увлекся ими, что усмотрел в авторе “великую надежду науки и русской литературы”. В конце 1840 г. Катков уехал в Берлин, где в течение двух семестров слушал лекции Шеллинга. По возвращении из-за границы он старался поступить на государственную службу. “Максимум моей амбиции, – пишет он Краевскому, – попасть к какому-нибудь тузу или тузику в особые поручения”. В это время он порывает все свои литературные связи. Изменяется также и взгляд Белинского на него. Попечитель Московского учебного округа, граф Строганов , обративший внимание на Каткова, как на очень способного студента, доставляет ему уроки в разных аристократических семействах. В 1845 г. он защищает диссертацию об “Элементах и формах славяно-русского языка” и назначается адъюнктом по кафедре философии. Как профессор, Катков, по свидетельству друга своего Н.А. Любимова , даром слова не обладал и не мог увлекать слушателей. Когда, в 1850 г., преподавание философии было возложено на профессора богословия, Катков сделался редактором “Московских Ведомостей” и чиновником особых поручений при министерстве народного просвещения. В 1852 г. в “Пропилеях” – сборнике, издававшемся Леонтьевым , с которым Катков близко сошелся еще в 1847 г., – появилось философское сочинение Каткова: “Очерки древнего периода греческой философии”. В 1856 г. Каткову удалось, при поддержке товарища министра народного просвещения, князя П.А. Вяземского , получить разрешение на издание “Русского Вестника”. Сначала он не принимал участия в том отделе журнала, который был посвящен специально обсуждению политических вопросов, т. е. в “Современной Летописи”. Наступившая эра коренных государственных реформ возбуждает в нем, однако, интерес к политике. Он начинает заниматься английским государственным строем, изучает Блэкстона и Гнейста, совершает поездку в Англию, чтобы лично присмотреться к английским порядкам, высказывается против революционных и социалистических увлечений, является горячим поборником английских государственных учреждений, мечтает о создании русской джентри, увлекается институтом английских мировых судей и выступает решительным защитником свободы слова, суда присяжных, местного самоуправления. Во всех случаях столкновения с цензурой Катков обращался к высшим властям с обстоятельно изложенными записками, в которых излагал свои взгляды на текущие государственные и общественные вопросы. Благодаря связям, которые он имел в высших правительственных сферах, записки эти достигали цели. Через графа Строганова он заручился расположением графа Блудова , и таким образом даже гнев некоторых министров оказывался по отношению к нему бессильным. В 1863 г. он стал, вместе с Леонтьевым, редактором “Московских Ведомостей”. Когда, в январе того же года, в Польше началось восстание, Катков отнесся к нему довольно равнодушно. Только по мере того, как с разных сторон посыпались всеподданнейшие адреса и разгоралась дипломатическая переписка, Катков стал помещать в своей газете страстные статьи, с одной стороны, апеллируя к патриотическим чувствам русского народа, с другой – требуя “не подавления польской народности, а призвания ее к новой, общей с Россией политической жизни”. Таково было настроение Каткова до назначения Муравьева генерал-губернатором в Вильне. Независимо от строгих репрессивных мер, правительство решило опираться не на шляхту, а на польское крестьянство. В этих видах задумана была крестьянская реформа 1864 г. Первый в печати указал на необходимость такой реформы И.С. Аксаков; Катков восстал против нее, доказывая, что она неосуществима. В этом смысле он высказывался еще осенью 1863 г., а 19 февраля следующего года реформа уже осуществлялась. Сочувствие, которое встретили статьи Каткова по польскому вопросу в некоторой части русского общества, внушило ему высокое мнение о публицистической его роли. Он провозглашал, в начале 1866 г., что “истинный корень мятежа не в Париже, Варшаве или Вильне, а в Петербурге”, в деятельности тех лиц, “которые не протестуют против сильных влияний, способствующих злу”. Отказ Каткова напечатать первое предостережение, данное “Московским Ведомостям”, повлек за собой второе, а на следующий день – третье предостережение, с приостановкой газеты на два месяца. Вслед затем ему удалось испросить Высочайшую аудиенцию, и он получил возможность возобновить свою деятельность, значительно, однако, умерив тон своих статей. В 1870 г. он снова получает предостережение, но уже не отказывается, как в 1866 г., принять его, а сознается в своей ошибке и затем, до начала 80-х годов, не помещает в своей газете статей, которые могли бы вызвать неудовольствие высших административных сфер. Окончательный поворот в его политическом настроении, однако, произошел лишь в самом начале 70-х годов. До тех пор он усматривал все зло в польской или заграничной интриге, которая, будто бы, свила себе гнездо и в административных сферах; теперь он восстает против русской интеллигенции вообще и “чиновничьей” в особенности. “Как только заговорит и начнет действовать наша интеллигенция, мы падаем”, – восклицает он, самым решительным образом осуждая и суд, и печать. После предоставления чрезвычайных полномочий графу Лорис-Меликову , Катков приветствовал “новых людей, вошедших в государственное дело” (хотя в это время состоялось увольнение министра народного просвещения, графа Толстого , которого всегда высоко ставили “Московские Ведомости”), а на пушкинском празднике (июнь 1880 г.) произнес речь, в которой заявил, что “минутное сближение. поведет к замирению”, и что “на русской почве люди, так же искренно желающие добра, как искренно сошлись все на празднике Пушкина, могут сталкиваться и враждовать между собой в общем деле только по недоразумению”. Речь Каткова не встретила сочувствия присутствующих; Тургенев отвернулся от протянутого к нему Катковым бокала. Виновниками катастрофы 1 марта 1881 г. Катков признал поляков и интеллигенцию. После манифеста 29 апреля Катков начал доказывать, что “еще несколько месяцев, быть может, недель прежнего режима – и крушение было бы неизбежно”. С этого момента он с неслыханной резкостью начинает нападать на суды и на земские учреждения. Будучи в начале 80-х годов горячим сторонником Бисмарка, которого он называл “более русским, чем наша дипломатия, не имеющая под собой национальной почвы”, он в 1886 г. восстает против той же дипломатии за то, что она не желает ссориться с Германией, и говорит о “статьях, узурпаторски названных правительственными сообщениями”. Он нападал на финансовое ведомство (Н.Х. Бунге ), обвиняя его в том, что оно состоит из антиправительственных деятелей. То же обвинение возводится им и на министерство юстиции, когда представитель его (Д.Н. Набоков ) в публичной речи счел долгом опровергнуть нарекания на судебное ведомство (1885). Нападал Катков и на правительствующий Сенат, “чувствующий особую нежность ко всяким прерогативам земского самоуправства”, и на государственный совет, усматривая в критическом отношении его к законопроектам доктринерство и обструкционизм и упрекая его за “игру в парламент”, т. е. за деление на большинство и меньшинство. Резкость тона вызвала неудовольствие против Каткова со стороны административных сфер, подвергавшихся его нападкам: Катков приезжал в Петербург, чтобы представить объяснения. Вскоре после возвращения в Москву он умер, 20 июля 1887 г. – Из сказанного выше видно, что Катков постоянно изменял свои мнения. На протяжении с лишком 30-летней своей публицистической деятельности он из умеренного либерала превратился в крайнего консерватора; но и тут последовательности у него не наблюдается. Так, например, в 60-х годах он не может нахвалиться гимназическим уставом 1864 г., называет его “огромной по своим размерам реформой”, “Одним из плодотворнейших дел царствования”, “Его славой”. В 1865 г. Катков уже находит, что этот устав “неудовлетворителен в подробностях своей программы”. Когда министром народного просвещения становится граф Толстой (1866), Катков пишет, что “все дело реформы висит как бы на волоске”, а в 1868 г., ко времени основания им лицея Цесаревича Николая , он уже в самых резких выражениях осуждает гимназический устав 1864 г., является затем главным сторонником гимназической реформы, и после ее осуществления (1871) – наиболее прямолинейным защитником новых порядков. До конца 70-х годов он решительно высказывается за свободу торговли, за восстановление ценности нашей денежной единицы, путем сокращения количества кредитных билетов, находящихся в народном обращении. С начала 80-х годов он выступает ярым протекционистом и сторонником безграничного выпуска бумажных денег. Во время польского восстания он утверждает, что сближение с Францией “может нас только ронять и ослаблять”. После посещения императором Александром II парижской выставки в 1867 г. он находит, что “нет на земном шаре ни одного пункта. где бы Россия и Франция не могли оказывать друг другу содействия”. Вслед затем он является горячим сторонником трех-императорского союза и прямо заявляет, после франко-прусской войны, что “усиление Германии нисколько для нас не опасно”. Даже в 1875 г., когда только благодаря личному вмешательству императора Александра II был предотвращен новый погром Франции, Катков отозвался обо всем этом инциденте как об “английской интриге”, направленной к тому, чтобы “подорвать доверие между тремя императорами”. После берлинского конгресса он высказывается против Германии и придерживается этой точки зрения до 1882 г., когда становится вновь сторонником князя Бисмарка. Четыре года спустя Катков выставляет Бисмарка злейшим врагом России и видит все спасение в союзе с Францией. При такой изменчивости взглядов Каткова нельзя искать их источника в науке или историческом и государственном опыте. Если бы советы Каткова были всегда принимаемы во внимание, невозможно было бы спокойное и правильное течение государственной жизни; постоянно приходилось бы заменять установленное новым, противоположным. Влияние его, достигавшее особой силы в периоды совпадения тех или других его мнений с намерениями и видами правительства, объясняется в значительной степени стилистическим его талантом, а также свободой, с которой он, в противоположность представителям других мнений, мог иногда высказывать свои взгляды. “Полное собрание передовых статей Московских Ведомостей” Каткова издано вдовой его в 25 томах. Трудов, посвященных оценке деятельности Каткова, немного. Главные из них: Любимов, “М.Н. Катков” (по личным воспоминаниям; Санкт-Петербург, 1889); Неведенский, “Катков и его время” (Санкт-Петербург, 1891; допущен к обращению только в 1910 г.). См. также Общественную хронику в № 9 “Вестника Европы” за 1887 г.

Читать еще:  Синастрия венера жены соединение плутон мужа. Синастрические аспекты

КАТКОВ Михаил Никифорович

Лит.: История рус. критики, т. 2, М.–Л., 1958, с. 28, 29; Белинский В. Г., Избр. письма, т. 1–2, М., 1955 (см. Указатель); Неведенский С., Катков и его время, СПБ, 1888; Сементковский Р. И., M. H. Катков. Его жизнь и литературная деятельность, СПБ, 1892; Воспоминания Б. Н. Чичерина. Москва сороковых годов, [М. ], 1929, с. 59, 60, 174–77.

Философская Энциклопедия. В 5-х т. — М.: Советская энциклопедия. Под редакцией Ф. В. Константинова. 1960—1970.

Катков Михаил Никифорович

[1 (13).11.1818, Москва, — 20.7 (1.8).1887, с. Знаменское, ныне Ленинского района Московской области], русский журналист и публицист. Родился в семье мелкого чиновника. Окончил Московский университет (1838), слушал лекции в Берлинском университете (1840—41). В 30-е гг. примыкал к кружку Н. В. Станкевича, был близок с В. Г. Белинским, А. И. Герценом, М. А. Бакуниным. Сотрудничал в “Московском наблюдателе” (1838—39) и “Отечественных записках” (1839—41). В начале 40-х гг. порвал старые литературные связи. К. эволюционировал от либерализма 40—50-х гг., когда он увлекался английским политическим строем, к открытой реакционности начала 60-х гг. В 1850—55, 1863—87 редактировал газету “Московские ведомости”, в 1856—87 издавал журнал “Русский вестник”. Выдвинулся в число влиятельных публицистов. С 1863, после восстания в Польше, перешёл в лагерь дворянской реакции, к национализму и шовинизму, клеветал на демократическое движение и передовую литературу. А. И. Герцен, Н. Г. Чернышевский, М. Е. Салтыков-Щедрин вели борьбу против К., который был закулисным вдохновителем реакционной политики правительства Александра III.

Лит.: Ленин В. И., Карьера, Полн. собр. соч., 5 изд., т. 22; Герцен А. И., Соч., т. 17, 18, 19 (см. Указатель имён), т. 20, с. 413—17; Чернышевский Н. Г., Полемические красоты, ч. 1, Полн. соб. соч., т. 7, М., 1950; Феоктистов Е. М., За кулисами политики и литературы, Л., 1929; Зайончковский П. А., Российское самодержавие в конце XIX столетия (политическая реакция 80-х — начала 90-х годов), М., 1970, с. 66—74; История русской литературы XIX века. Библиографический указатель, М. — Л., 1962.

Большая советская энциклопедия, 1969 — 1978 гг, в 30 томах.

Катков, Михаил Никифорович

влиятельный русский публицист, издатель, литературный критик консервативно-охранительных взглядов

Михаил Никифорович Катков (1 [13] февраля 1818, по другим сведениям 6 [18] февраля 1817, Москва — 20 июля [1 августа] 1887, село Знаменское-Садки Подольского уезда Московской губернии) — влиятельный русский публицист, издатель, литературный критик консервативно-охранительных взглядов. Редактор газеты «Московские ведомости», основоположник русской политической журналистики. В своих изданиях обеспечивал идеологическую поддержку контрреформам Александра III.

Биография

Отец, Никифор Васильевич (ум. 1823), — мелкий чиновник, выслуживший личное дворянство; мать, Варвара Акимовна, — дворянка, урождённая Тулаева (1778—1850). Татьяна Петровна Пассек дает ей следующее описание: «Варвара Акимовна была женщина умная, добрая, самостоятельного характера и образованная. Она сама дельно воспитывала своего сына и давала ему первые уроки из русского, французского языка и арифметики. Ребёнок учился хорошо. В умных чертах маленького мальчика меня поражали глаза его,- бледно-голубые, до крайности прозрачные, временами точно с изумрудным отливом и со взором до того как-бы погруженным внутрь самого себя, что не знаешь, что в нём таится».

Читать еще:  Характеристика 25 лунных суток. Любовь и отношения

М. Н. Катков учился в Преображенском сиротском училище, 1-й Московской гимназии и в частном пансионе Г. Павлова. В 1834—1835 годах он обучался на словесном отделении, после преобразования которого — на 1-м (историко-филологическом) отделении философского факультета Московского университета; вместе с ним здесь учились Дмитрий Каменский, Дмитрий Кодзоков, Фёдор Буслаев, Юрий Самарин, Николай Ригельман, Михаил Людоговский. В 1837 году примкнул к кружку Н. В. Станкевича. Университетский курс окончил с отличием в 1838 году.

Дебютировал в печати в 1838 году, опубликовав в журнале «Московский наблюдатель» перевод статьи Г. Т. Рётшера «О философской критике художественного произведения» со своей вступительной статьей и стихотворный перевод сцен из трагедии У. Шекспира «Ромео и Джульетта».

В 1839 году переехал в Санкт-Петербург. Сотрудничал в журнале «Отечественныя Записки». В 1840 году расходится во взглядах с В. Г. Белинским, ссорится с М. А. Бакуниным; назначенная дуэль была перенесена в Берлин, но стараниями П. В. Анненкова конфликт был улажен.

Совершил поездку в Бельгию и Францию. Слушал лекции в Берлинском университете. Был увлечён философией Ф. Шеллинга и был принят в доме немецкого философа. По возвращении в Россию (1843) сблизился с кругами славянофилов.

По защите магистерской диссертации «Об элементах и формах славяно-русского языка», был определён адъюнктом на кафедре философии Московского университета. С 1845/46 учебного года стал читать на втором курсе 1-го отделения философского факультета логику, со следующего года на первом курсе ещё и психологию, а затем и историю философии. Логику он преподавал также и на юридическом факультете. В связи с новыми правилами, по которым преподавание логики и опытной психологии было возложено на профессоров богословия, а кафедры философии в российских университетах были ликвидированы с 1850 года, он был вынужден оставить университет и преподавательскую деятельность. В 1851 году он получил место редактора университетской газеты Московскія Вдомости, и должность чиновника особых поручений при Министерстве народного просвещения. В это время он издал «Очерки древнейшего периода греческой философии» (1851, 1853; отдельное издание — 1853).

Оставив «Московскiя Вдомости» (1856), стал редактором журнала «Русскiй Встникъ». Во время поездки в Англию (1859) встречался с А. И. Герценом. Вначале Катков занимался только редакторской организаторской работой и не собирался лично участвовать в обсуждении политических вопросов на страницах журнала «Русский вестник», но наступившая эпоха «великих реформ» побудила его лично ответить на вызов времени в специальном приложении к журналу, газете «Современная летопись». С началом преобразований Александра II даже самый характер Каткова решительно переменился. Многие из его друзей и знакомых его просто не могли узнать:

Катков Михаил Никифорович — Биография

Михаи́л Ники́форович Катко́в (1 февраля 1818, по другим сведениям 6 февраля 1817, Москва — 20 июля 1887, село Знаменское-Садки Подольского уезда Московской губернии) — русский публицист, издатель, литературный критик. Редактор газеты «Московскія Вѣдомости», основоположник русской политической журналистики.

Отец, Никифор Васильевич (ум. 1823), — мелкий чиновник, выслуживший личное дворянство; мать, Варвара Акимовна, — дворянка, урождённая Тулаева (1778—1850). Татьяна Петровна Пассек дает ей следующее описание: «Варвара Акимовна была женщина умная, добрая, самостоятельного характера и образованная. Она сама дельно воспитывала своего сына и давала ему первые уроки из русского, французского языка и арифметики. Ребёнок учился хорошо. В умных чертах маленького мальчика меня поражали глаза его,- бледно-голубые, до крайности прозрачные, временами точно с изумрудным отливом и со взором до того как-бы погруженным внутрь самого себя, что не знаешь, что в нём таится».

М. Н. Катков учился в Преображенском сиротском училище, 1-й Московской гимназии и в частном пансионе. В 1834—1835 годах Катков обучался на словесном отделении, а затем на 1-м — историко-филологическом отделении философского факультета Московского университета, который с отличием закончил в 1838 году. В 1837 году примкнул к кружку Н. В. Станкевича.

Дебютировал в печати в 1838, опубликовав в журнале «Московский наблюдатель» перевод статьи Г. Т. Рётшера «О философской критике художественного произведения» со своей вступительной статьей и стихотворный перевод сцен из трагедии У. Шекспира «Ромео и Джульетта».

В 1839 переехал в Санкт-Петербург. Сотрудничал в журнале «Отечественныя Записки». В 1840 расходится во взглядах с В. Г. Белинским, ссорится с М. А. Бакуниным; назначенная дуэль была перенесена в Берлин, но стараниями П. В. Анненкова конфликт был улажен.

Совершил поездку в Бельгию и Францию. Слушал лекции в Берлинском университете. Был увлечён философией Ф. Шеллинга и был принят в доме немецкого философа. По возвращении в Россию (1843) сблизился с кругами славянофилов.

Защитил магистерскую диссертацию «Об элементах и формах славяно-русского языка» (1845). Был определён адъюнктом на кафедре философии Московского университета с 1845—1846 учебного года стал читать на втором курсе 1-го отделения философского факультета логику, со следующего года на первом курсе ещё и психологию, а затем и историю философии. Логику он преподавал также и на юридическом факультете. В связи с новыми правилами, по которым преподавание логики и опытной психологии было возложено на профессоров богословия, а кафедры философии в российских университетах были ликвидированы с 1850 года, он был вынужден оставить университет и преподавательскую деятельность. В 1851 году он получил место редактора университетской газеты Московскія Вѣдомости, и должность чиновника особых поручений при Министерстве народного просвещения. В это время он издал «Очерки древнейшего периода греческой философии» (1851, 1853; отдельное издание — 1853).

Оставив «Московскiя Вѣдомости» (1856), стал редактором журнала «Русскiй Вѣстникъ». Во время поездки в Англию (1859) встречался с А. И. Герценом. Вначале Катков занимался только редакторской организаторской работой и не собирался лично участвовать в обсуждении политических вопросов на страницах журнала «Русский вестник», но наступившая эпоха «великих реформ» побудила его лично ответить на вызов времени в специальном разделе журнала, который назывался «Современная летопись». С началом преобразований Александра II даже самый характер Каткова решительно переменился. Многие из его друзей и знакомых его просто не могли узнать:

«В шестидесятые годы Катков был уже не тот человек, каким мы его знали прежде, задумчивый, привыкший более слушать, чем говорить, лишь изредка принимавший горячее участие в беседе; теперь охватил его пламенный интерес к перевороту, совершавшемуся в России…»

Читать еще:  Алевтина сокращенное имя. Алевтина

(Евгений Феоктистов, «За кулисами политики и литературы»)

В результате таких перемен в характере и стиле деятельности, в 1860-е годы Михаил Катков стал чрезвычайно влиятельным публицистом и политиком. Был инициатором реформ в сфере просвещения, в частности, нацеленных на утверждение так называемого «классического» образования (с преподаванием древних языков и главным образом гуманитарных предметов).

С 1863 года, вместе с П. М. Леонтьевым редактор-арендатор газеты «Московские ведомости»; с 1875 года — единолично, определяя консервативно-оппозиционную ориентацию газеты по отношению к реформам Александра II. Год от года катковские «Московские Вѣдомости» прибавляли известности, влияния и одновременно — тиража, пока не сделались (к концу царствования Александра II) едва ли не самой тиражной из частных российских газет. Одновременно это привело и коммерческому успеху издания. Широкую известность катковской газеты саркастически изобразил её непримиримый оппонент, Салтыков-Щедрин, который в своей знаменитой сказке о двух генералах рисует необитаемый остров, где, однако, под кустом почти сразу обнаружился «старый нумер „Московских ведомостей“».

Не состояв на государственной службе, тем не менее с 1856 года Катков получает чин статского советника, а с 1882 — тайного советника.

В 1880-х годах, после прихода к власти Александра III и группы консерваторов, близких ему по духу, Катков получает в руки довольно серьёзные рычаги влияния на государственную политику. Он лично и руководимые им «Московские ведомости» постоянно ведут критику действий правительства «справа» и проводят ряд националистических акций по устранению «инородцев» из состава кабинета министров. Первейшими врагами Каткова в середине 1880-х годов становятся министр иностранных дел Николай Гирс и министр финансов Николай Бунге. При всякой личной встрече с государем, и тем более в печати Катков постоянно обвинял Гирса в западничестве, чрезмерной уступчивости перед нажимом Германии и Австро-Венгрии, и говорил, что благодаря усилиям Гирса существует не русское Министерство иностранных дел, а «Министерство иностранных дел в России». Эта остроумная фраза была подхвачена и тиражирована даже сторонниками Николая Гирса.

После провала политики России в Болгарии в 1885—1886 годах требования отставки Гирса и назначения подлинно «русского министра» (на эту роль тогда предполагался глава Азиатского департамента Иван Зиновьев) стали особенно непримиримыми. Всякая неудача российской внешней политики немедленно обращалась Катковым «в пользу» борьбы за отставку «иностранного министра». Однако если в наступлении на министерство финансов консерваторам удалось добиться успеха (и под их давлением Николай Бунге был заменён их выдвиженцем Иваном Вышнеградским), то попытка повлиять на руководство внешней политикой в конце концов вызвала раздражение и гнев Александра III. В марте 1887 года, выведенный из себя очередной разгромной статьёй «Московских ведомостей», он распорядился (через того же Феоктистова) сделать им «официальное предостережение». Впрочем, благодаря влиятельным сторонникам Каткова в правящих кругах конфликт с государем был приглушён, но и кампания против Николая Гирса также не достигла своей цели. В результате своей агрессивности, жёсткости и нетерпимости в любых вопросах, будь то гимназическая реформа или судебная система, Катков нажил себе гораздо больше врагов, чем друзей, хотя и те, и другие признавали его силу.

В последние дни своей жизни, в мае 1887 года, оказался (временно) скомпрометирован в глазах императора Александра III из-за клеветнически приписанного ему авторства письма президенту Палаты депутатов Франции Шарлю Флокэ (Charles Floquet); в своих письмах близкому к царю обер-прокурору Святейшего Синода К. П. Победоносцеву сам Катков высказывал мысль, что «автором этой мерзости был Катакази» (ранее посланник России в США). В последующем своём письме Победоносцеву Катков, для сведения императора, писал:

От самого начала моей общественной деятельности, я ни к какой партии не принадлежал и никакой парти не формировал, не находился в солидарности ни с кем. Моя газета не была органом так называемого общественного мнения и я большею частью шел против течения; газета моя была исключительно моим органом. Ни с кем, ни в какой солидарности не находясь, я свято блюл свою независимость. Высказывал только то, что считал, по своему убеждению и разумению, полезным безо всякого лицеприятия или пристрастия. Графу Толстому Его Величество указал на некоторых лиц, которые компрометируют меня своею ко мне близостью. Только теперь, в эти последние дни, я узнал от лиц, заслуживающих полного доверия, что именно Богданович везде и при всяком случае выдавал себя моим другом, единомышленником, сотрудником и даже будто бы он ездил в Париж по моему поручению. свидетельствую моею честию, что я ни в какой интимности с этим человеком не был .

Из опубликованных писем Победоносцева Александру III видно, что обер-прокурор стремился изобличить клеветнический характер возводимых на Каткова обвинений, говоря в письме, в частности: «Катков удостоверяет, что ничто подобное не только не происходило, но и в мысль не входило ему; и весть, о том пущенную, он может приписать только злонамеренной клевете Каткову можно поверить, что он не стал бы отпираться от своих действий».

В письме от 30 июля 1887 года Александр III писал Победоносцеву: «Я получил оба ваши письма о Пашкове и другое по поводу клеветы, возведённой на покойного Каткова. Что Катакази скот, это я давно знал, но чтобы он был таким мошенником и плутом, я, признаюсь, не ожидал».

Скончался 20 июля 1887 года в своём имении Знаменское-Садки. Столичная официозная газета «С.-Петербургскiя Вѣдомости» на следующий день писала: «Утрата, какую несёт Россия, неоценима; она теряет не только первоклассного журналиста, создавшего политическое значение русской печати, но и центральный ум, который в критические минуты собирал вокруг себя здоровое общественное мнение и указывал ему прямой путь».

В тот же день Александр III послал вдове Каткова Софье Петровне телеграмму, которая была напечатана в «Московских Вѣдомостях», а также некоторых иных газетах:

Вместе со всеми истинно русскими людьми глубоко скорблю о вашей и Нашей утрате. Сильное слово покойного мужа вашего, одушевлённое горячею любовью к отечеству, возбуждало русское чувство и укрепляло здравую мысль в смутные времена. Россия не забудет его заслуги, и все соединяются в сами в единодушной молитве об упокоении души его.

23 июля его тело было на руках перенесено из села Знаменского-Садков в Москву; гроб поставлен в церкви основанного им Лицея Цесаревича Николая. Отпевание было совершено там же 25 июля митрополитом Московским Иоанникием (Рудневым) в сослужении многочисленного духовенства; присутствовали князь В. А. Долгоруков, министр народного просвещения И. Д. Делянов, гражданский генерал-губернатор князь В. М. Голицын и другие; процессия проследовала мимо редакции «Московских Вѣдомостей» к церкви Алексеевского монастыря в Красном Селе, где прах покойного был предан земле (кладбище было уничтожено в 1930-е, могила не сохранилась).

Источники:

http://runivers.ru/personals/author64306/
http://www.peoplelife.ru/129248
http://pomnipro.ru/memorypage16029/biography

Ссылка на основную публикацию
Статьи на тему: