Кто такая мария кикоть. Книга «Исповедь бывшей послушницы»

Кто такая мария кикоть. Книга «Исповедь бывшей послушницы»

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

Когда ты нашел смысл и истину в православии, то всё и все вокруг обещают (да и сам надеешься), что принадлежность к церковному сообществу и доверие старшим дают гарантии. Делай так-то и так-то, тогда спасешься – таких рецептов можно много прочесть во всякой благочестивой литературе. И вот, вроде все делал правильно, как в книжке написано, как батюшка благословил, вроде исполнял волю Божию… А получилось…

Книга Марии Кикоть – это попытка осмыслить, почему послушница превратилась в «бывшую» и ушла из образцово-показательного монастыря, куда ее благословил поступить духовный отец. Автор рассказывает, как в 28 лет она стала православной и попробовала идти по пути монашества, никак не ожидая, что святая обитель окажется тоталитарным адом. В книге нет какого-то остросюжетного «экшна» или интриги. Но жизнь женского монастыря как она есть, описанная изнутри, без прикрас, производит очень сильное впечатление.

«Исповедь бывшей послушницы» была написана автором не для публикации и даже не столько для читателей, сколько прежде всего для себя, с терапевтическими целями. Но повесть мгновенно срезонировала в православном рунете и, как многие заметили, произвела эффект бомбы. Оказалось, что «бывших» много. Оказалось, что бесправие послушниц и монахинь, безразличие начальства к их психическому и физическому здоровью, душевные страдания и поломанная жизнь – это не исключение, а скорее типичная ситуация для современной России. И автору удалось рассказать обо всем этом так, что заткнуть уши уже как-то не получается.

После того как Мария опубликовала свою «Исповедь» частями в Живом Журнале, ей ответили десятки женщин и мужчин: чтобы подтвердить истинность ее слов, чтобы дополнить их своими историями, чтобы поблагодарить за смелость и решимость. Получилось нечто похожее на флешмоб #янебоюсьсказать о пережитом сексуальном насилии, который недавно потряс русскоязычное интернет-сообщество. Только в рассказе Марии речь идет о насилии эмоциональном – о манипуляции людьми, которое и мучители, и жертвы выдают за истинную святоотеческую традицию православного монашества.

Нашлись, конечно, и критики. В чем бы Марию ни обвиняли, я не думаю, что она нуждается в защите или оправдании. История этой книги говорит сама за себя – своей искренностью и простотой она случайно попала в какое-то сокровенное место системы, и защищать его будут даже вопреки здравому смыслу. Но о некоторых упреках в адрес автора я все-таки упомяну. Кто-то заметил, что заглавие не соответствует содержанию: в «Исповеди» нужно-де писать о своих грехах, а тут не видно укорения себя и раскаяния. Это, однако, не так. Нелишне вспомнить, что в православии (только настоящем, а не тоталитарном) исповедь (или покаяние) это таинство деятельного изменения себя, своей души через осознание своих ошибок, процесс, в котором Бог сотрудничает с человеком. Я вижу в книге Марии именно такую перемену ума – так переводится греческое слово «метанойя», покаяние – в отношении себя, своей веры и своего опыта. Другое сомнение некоторых читателей – в правдивости рассказанного. Тут можно и не комментировать – мне, скажем, вполне достаточно публичных свидетельств нескольких человек, непосредственно связанных с монастырем и упомянутых в повести. Скорее даже наоборот – Мария о многом умолчала: где-то по недостатку памяти, где-то из опасения навредить людям. Об этом она и сама пишет у себя в ЖЖ.

Самый успешный российский православный интернет-портал взял несколько интервью-комментариев по поводу «Исповеди» у нынешних игуменов и монахов РПЦ. Практически все они попытались оправдать монастырь и описанные в нем порядки, а автора обвинили в непорядочности и в отсутствии смирения и терпения. Один из респондентов, наместник Валаамского монастыря епископ Панкратий, не читавший повесть, выразил недоумение, почему же сестры до сих пор не ушли из такой обители, и посоветовал всем из плохого монастыря разбегаться. Если бы он все-таки прочитал «Исповедь», то он бы мог в деталях узнать о механизме превращения людей в безвольных и преданных рабов, который так прекрасно описан Марией и на уровне психологической зависимости, и на уровне материального бесправия. Сопротивляться построенной системе, когда ты уже попал внутрь, практически невозможно. А те, кому удается сбежать и справиться с чувством вины от того, что нарушил благословение игумении (а значит, конечно, и «волю Божию»), остаются наедине со своей собственной десоциализацией и депрофессионализацией, случившейся за годы пребывания в монастыре. Поэтому многим ничего не остается, как «покаяться» и вернуться. Но неужели епископ Панкратий, сам монах, который провел немало времени в церкви и знает о монастырской жизни значительно больше, чем кто-либо другой, ничего об этом не слышал?

Многие ответы-апологии прямо или косвенно доказывают правдивость книги. Это, например, письмо девяти игумений в защиту монастыря, подписанное его «выпускницами», духовными дочерьми игумении Николаи, которые теперь сами стали настоятельницами в российских женских обителях. В этом письме – даже если отвлечься от стилистики доноса в лучших советских традициях – матушки сообщают, что на самом-то деле в монастыре есть и сауна, и сыроварня, и аптека, и заграничные поездки для детского хора, и богатые трапезы… Но все эти атрибуты эффективного менеджмента для гостей и спонсоров никак не опровергают, а, напротив, подтверждают многие подробности, описанные Марией. Они лишь усиливают впечатление, что внешнее благолепие в нынешней церковной системе оказывается для кого-то из церковных руководителей важнее, чем возрастание верующих людей во Христе.

Ни сама игумения Николая, ни вышестоящее церковное начальство пока никак не прокомментировали появление «Исповеди». А ответы разных других батюшек и матушек сводятся, по сути, к тем же советам ни о чем, которые в книге давал Марии ее духовник отец Афанасий: смиряйся, терпи, кайся. Почему-то все они не могут или не хотят защитить вверенную им на попечение душу, что, вообще-то, и есть их первая пастырская обязанность (а вовсе не отстаивание корпоративных интересов).

Почему же такая бурная реакция? Очевидно, «Исповедь» задела какой-то ключевой узел современного российского православия. Главная ниточка в этом узле, за которую невольно потянула Мария – послушание начальнику, которое делается высшей и фактически единственной добродетелью. Мария показывает, как «послушание», «смирение» и «благословение» становятся инструментами манипуляции и создания концлагеря для тела и души. Тема манипуляции в современной РПЦ недавно была поднята в публичной лекции психотерапевта Наталии Скуратовской, которая, кстати, тоже вызвала возмущение у некоторых верующих (правда, вопрос: верующих во что?). Смысл их возмущения сводился примерно к следующему: манипуляции в Святой Церкви? Да как вы могли осмелиться сказать такое?!

Между тем Мария в своей книге рассказывает именно о том, как старец, игумения, духовник злоупотребляют своей властью над доверившимися им людьми. А средство манипуляции здесь – это искреннее стремление человека к истине и поиск Бога. Это страшно. Тут вспоминаются слова Евангелия, что есть грехи, которые не простятся ни в сем веке, ни в будущем. Вопрос, который возникает у нормального человека: как получилось, что мы так далеко зашли в поисках православной жизни, что апологеты игумении пеняют Марии на то, что она недостаточно возлюбила вот это вот все и потому сама виновата, что свернула со спасительного пути? Где и когда произошла и происходит подмена истины корпоративностью и субкультурой?

Другая ниточка – это монашество. Вроде как считается, что в миру все мирское и, соответственно, требования к чистоте жизни и служения ниже, тогда как у монахов – повышенная концентрация святости или по крайней мере борьбы с грехом. Если в обычном приходе в миру творится черт-те что – поп, например, корыстный, и духовной жизни ни у кого не наблюдается, – то это, в общем, объяснимо. Ведь все мы грешные и живем среди соблазнов и искушений мира. А вот когда оказывается, что у монахинь ангельского образа, невест Христовых, которые специально собрались, чтобы спасаться и духовно возрастать, в специальное место, где они ограждены от мирских страстей и где должны быть все условия подвизаться – вот если у них не только процветает порок, но и приобретает еще более уродливые формы, чем в миру… Опять впору задуматься, что же происходит с РПЦ. Эта книга как минимум развенчивает миф о какой-то особенной святости монастырской жизни. Монахини – обычные люди, причем как они пришли в монастырь обычными, так обычными и остаются, а святыми не становятся. И что гораздо важнее – рассыпается иллюзия безусловной спасительности пребывания в монастыре. Если в монастыре что-то пошло не так, то как бы тебя ни благословляли на подвиг старцы, как бы ты ни смирялся и ни терпел, скорее всего, ты нанесешь своей душе вред, и есть все шансы, что непоправимый. Поэтому спасибо Марии за книгу-предупреждение: теперь есть надежда, что те, кто ее прочтет, не будут уже слепо доверять своим духовным лидерам, не отступятся под их давлением от себя, от своей души, от своих собственных отношений с Богом, от своего призвания (монашеского или иного). А для уже ушедших из монастыря «Исповедь» будет поддержкой на пути к реабилитации. Потому что за этим текстом стоит огромная внутренняя работа с собой, со своим сознанием, отравленным в деструктивной среде. Это тяжелый период возвращения к жизни, к профессиональной деятельности, к близким. Спасибо Марии и за этот труд, проделанный ради себя, но в итоге ради читателей и нас всех. Не будь его, такая книга не могла бы быть написана и не могла бы быть написана именно так – чтобы через положительный опыт преодоления созидать в читателях что-то хорошее.

Читать еще:  Какой по зодиаку будет год. Как встречать год Огненной Обезьяны

Мария Кикоть — Исповедь бывшей послушницы

Мария Кикоть — Исповедь бывшей послушницы краткое содержание

Исповедь бывшей послушницы читать онлайн бесплатно

Исповедь бывшей послушницы

Глава 1

На улице было уже почти темно, шел дождь. Я стояла на широком белом подоконнике огромного окна в детской трапезной с тряпкой и средством для мытья стекол в руках, смотрела, как капли воды стекают по стеклу. Невыносимое чувство одиночества сдавливало грудь и очень хотелось плакать. Совсем рядом дети из приюта репетировали песни для спектакля «Золушка», из динамиков гремела музыка, и как-то стыдно и неприлично было разрыдаться посреди этой огромной трапезной, среди незнакомых людей, которым совершенно не было до меня дела.

Все с самого начала было странно и неожиданно. После долгой дороги на машине из Москвы до Малоярославца я была ужасно уставшей и голодной, но в монастыре было время послушаний (то есть рабочее всемя), и никому не пришло в голову ничего другого, как только сразу же после доклада о моем приезде игумении дать мне тряпку и отправить прямо в чем была на послушание со всеми паломниками. Рюкзак, с которым я приехала, отнесли в паломню — небольшой двухэтажный домик на территории монастыря, где останавливались паломники. Там была паломническая трапезная и несколько больших комнат, где вплотную стояли кровати. Меня определили пока туда, хотя я не была паломницей, и благословение Матушки на мое поступление в монастырь было уже получено через отца Афанасия (Серебренникова), иеромонаха Оптиной Пустыни, который и благословил меня в эту обитель.

После окончания послушаний паломницы вместе с матерью Космой — инокиней, которая была старщей в паломническом домике, начали накрывать на чай. Для паломников чай был не просто с хлебом, вареньем и сухарями, как для насельниц монастыря, а как-бы поздний ужин, на который в пластмассовых лотках и ведерках приносились остатки еды с дневной сестринской трапезы. Я помогала мать Косме накрывать на стол, и мы разговорились. Это была довольно полная, шустрая и добродушная женщина лет 55, мне она сразу понравилась. Пока наш ужин грелся в микроволновке, мы разговаривали, и я начала жевать кукурузные хлопья, стоявшие в открытом большом мешке возле стола. Мать Косма, увидев это, пришла в ужас: «Что ты делаешь? Бесы замучают!» Здесь строжайше было запрещено что-либо есть между официальными трапезами.

После чая м.Косма отвела меня наверх, где в большой комнате стояли вплотную около десяти кроватей и несколько тумбочек. Там уже расположились несколько паломниц и стоял громкий храп. Было очень душно, и я выбрала место у окна, чтобы можно было, никому не мешая, приоткрыть форточку. Заснула я сразу, от усталости уже не обращая внимания на храп и духоту.

Утром нас всех разбудили в 7 утра. После завтрака мы уже должны были быть на послушаниях. Был понедельник страстной седмицы и все готовились к Пасхе, мыли огромную гостевую трапезную. Распорядок дня для паломников не оставлял никакого свободного времени, общались мы только на послушании, во время уборки. Со мной в один день приехала паломница Екатерина из Обнинска, она была начинающей певицей, пела на праздниках и свадьбах. Сюда она приехала потрудиться во славу Божию и спеть несколько песен на пасхальном концерте. Было видно, что она только недавно пришла к вере, и находилась постоянно в каком-то возвышенно-восторженном состоянии. Еще одной паломницей была бабушка лет 65, Елена Петушкова. Ее благословил на поступление в монастырь ее духовник. Работать ей в таком возрасте было тяжелее, чем нам, но она очень старалась. Раньше она трудилась в храме за свечным ящиком где-то недалеко от Калуги, а теперь мечтала стать монахиней. Она очень ждала, когда Матушка Николая переведет ее из паломни к сестрам. Елена даже после трудового дня перед сном читала что-нибудь из святых отцов о настоящем монашестве, о котором она мечтала уже много лет.

Сестринская территория начиналась от ворот колокольни и была ограждена от территории приюта и паломни, нам туда ходить не благословлялось. Там я была всего один раз, когда меня послали принести полмешка картошки. Послушница Ирина в греческом апостольнике должна была показать мне, где она лежит. С Ириной мне поговорить не удалось, она непрестанно повторяла полушепотом Иисусову молитву, смотря себе по ноги и никак не реагируя на мои слова. Мы пошли с ней на сестринскую территорию, которая начиналась от колокольни и ярусами спускалась вниз, прошли по огородам и саду, который только начинал расцветать, спустились вниз по деревянной лесенке и зашли в сестринскую трапезную. В трапезной никого не было, столы стояли еще не накрытые, сестры в это время были в храме. На оконных стеклах был нарисован орнамент под витражи, через который внутрь проникал мягкий свет и струился по фрескам на стенах. В левом углу была икона Божией Матери в позолоченной ризе, на подоконнике стояли большие золотистые часы. Мы спустились по крутой лестнице вниз в погреб. Это были древние подвалы, еще не отремонтированные, с кирпичными сводчатыми стенами и колонами, местами побеленными краской. Внизу в деревянных отсеках были разложены овощи, на полках стояли ряды банок с соленьями и вареньем. Пахло погребом. Мы набрали картошки, и я понесла ее на детскую кухню в приют, Ирина побрела в храм, низко опустив голову и не переставая шептать молитву.

Поскольку подъем для нас был в 7, а не в 5 утра, как у сестер монастыря, нам не полагалось днем никакого отдыха, посидеть и отдохнуть мы могли только за столом во время трапезы, которая длилась 20-30 минут. Весь день паломники должны были быть на послушании, то есть делать то, что говорит специально приставленная к ним сестра. Эту сестру звали послушница Харитина и она была вторым человеком в монастыре, после м.Космы, с которым мне довелось общаться. Неизменно вежливая, с очень приятными манерами, с нами она была все время какая-то нарочито бодрая и даже веселая, но на бледно-сером лице с темными кругами у глаз читалась усталость и даже изможденность. На лице редко можно было увидеть какую-либо эмоцию, кроме все время одинаковой полуулыбки. Харитина давала нам задания, что нужно было помыть и убрать, обеспечивала нас тряпками и всем необходимым для уборки, следила, чтобы мы все время были заняты. Одежда у нее была довольно странная: вылинявшая серо-синяя юбка, такая старая, как будто ее носили уже целую вечность, не менее ветхая рубашка непонятного фасона с дырявыми рюшечками и серый платок, который когда-то, наверное, был черным. Она была старшая на «детской», то есть была ответственна за гостевую и детскую трапезные, где кормили детей монастырского приюта, гостей, а также устраивали праздники. Харитина постоянно что-то делала, бегала, сама вместе с поваром и трапезником разносила еду, мыла посуду, обслуживала гостей, помогала паломникам. Жила она прямо на кухне, в маленькой комнатке, похожей на конуру, расположенной за входной дверью. Там же, в этой каморке, рядом со складным диванчиком, где она спала ночью, не раздеваясь, свернувшись калачиком, как зверек, складировались в коробках различные ценные кухонные вещи и хранились все ключи. Позже я узнала, что Харитина была «мамой», то есть, не сестрой монастыря, а скорее, чем-то вроде раба, отрабатывающего в монастыре свой огромный неоплатный долг. «Мам» в монастыре было довольно много, чуть ли не треть от всех сестер монастыря. Мать Косма тоже была когда-то «мамой», но теперь дочка выросла, и м.Косму постригли в иночество. «Мамы» — это женщины с детьми, которых их духовники благословили на монашеский подвиг. Поэтому они пришли сюда, в Свято-Никольский Черноостровский монастырь, где есть детский приют «Отрада» и православная гимназия прямо внутри стен монастыря. Дети здесь живут на полном пансионе в отдельном здании приюта, учатся, помимо основных школьных дисциплин, музыке, танцам, актерскому мастерству. Хотя приют считается сиротским, чуть ли не треть детей в нем отнюдь не сироты, а дети с «мамами». «Мамы» находятся у игумении Николаи на особом счету. Они трудятся на самых тяжелых послушаниях (коровник, кухня, уборка) не имеют, как остальные сестры, час отдыха в день, то есть трудятся с 7 утра и до 11-12 ночи без отдыха, монашеское молитвенное правило у них также заменено послушанием (работой), Литургию в храме они посещают только по воскресеньям. Воскресенье — единственный день, когда им положено 3 часа свободного времени днем на общение с ребенком или отдых. У некоторых в приюте живут не один, а два, у одной «мамы» было даже три ребенка. На собраниях Матушка часто говорила таким:

Читать еще:  К чему снятся поросята маленькие много. К чему приснились поросята

— Ты должна работать за двоих. Мы растим твоего ребенка. Не будь неблагодарной!

Часто «мам» наказывали в случае плохого поведения их дочек. Этот шантаж длился до того момента, пока дети вырастут и покинут приют, тогда становился возможен иноческий или монашеский постриг «мамы».

У Харитины в приюте была дочка Анастасия, совсем маленькая, тогда ей было примерно 1,5 — 2 годика. Я не знаю ее истории, в монастыре сестрам запрещено рассказывать о своей жизни «в миру», не знаю, каким образом Харитина попала в монастырь с таким маленьким ребенком. Я даже не знаю ее настоящего имени. От одной сестры я слышала про несчастную любовь, неудавшуюся семейную жизнь и благословение старца Власия на монашество. Большинство «мам» попали сюда именно так, по благословению старца Боровского монастыря Власия (Перегонцева) или старца Оптиной Пустыни Илия (Ноздрина). Эти женщины не были какими-то особенными, многие до монастыря имели и жилье, и хорошую работу, некоторые были с высшим образованием, просто в сложный период своей жизни они оказались здесь. Целыми днями эти «мамы» трудились на тяжелых послушаниях, расплачиваясь своим здоровьем, пока детей воспитывали чужие люди в казарменной обстановке приюта. На больших праздниках, когда в монастырь приезжал наш митрополит Калужский и Боровский Климент, или другие важные гости, маленькую дочку Харитины в красивом платьице поводили к ним, фотографировали, она с двумя другими маленькими девочками пела песенки и танцевала. Пухленькая , кудрявая, здоровенькая, она вызывала всеобщее умиление.

Исповедь бывшей послушницы

Исповедь бывшей послушницы. Оглавление к книге.

На улице было уже почти темно, шел дождь. Я стояла на широком белом подоконнике огромного окна в детской трапезной с тряпкой и средством для мытья стекол в руках, смотрела, как капли воды стекают по стеклу. Невыносимое чувство одиночества сдавливало грудь и очень хотелось плакать. Совсем рядом дети из приюта репетировали песни для спектакля «Золушка», из динамиков гремела музыка, и как-то стыдно и неприлично было разрыдаться посреди этой огромной трапезной, среди незнакомых людей, которым совершенно не было до меня дела.
Все с самого начала было странно и неожиданно. После долгой дороги на машине из Москвы до Малоярославца я была ужасно уставшей и голодной, но в монастыре было время послушаний (то есть рабочее всемя), и никому не пришло в голову ничего другого, как только сразу же после доклада о моем приезде игумении дать мне тряпку и отправить прямо в чем была на послушание со всеми паломниками. Рюкзак, с которым я приехала, отнесли в паломню — небольшой двухэтажный домик на территории монастыря, где останавливались паломники. Там была паломническая трапезная и несколько больших комнат, где вплотную стояли кровати. Меня определили пока туда, хотя я не была паломницей, и благословение Матушки на мое поступление в монастырь было уже получено через отца Афанасия (Серебренникова), иеромонаха Оптиной Пустыни. Он благословил меня в эту обитель.
После окончания послушаний паломницы вместе с матерью Космой — инокиней, которая была старщей в паломническом домике, начали накрывать на чай. Для паломников чай был не просто с хлебом, вареньем и сухарями, как для насельниц монастыря, а как-бы поздний ужин, на который в пластмассовых лотках и ведерках приносились остатки еды с дневной сестринской трапезы. Я помогала мать Косме накрывать на стол, и мы разговорились. Это была довольно полная, шустрая и добродушная женщина лет 55, мне она сразу понравилась. Пока наш ужин грелся в микроволновке, мы разговаривали, и я начала жевать кукурузные хлопья, стоявшие в открытом большом мешке возле стола. Мать Косма, увидев это, пришла в ужас: «Что ты делаешь? Бесы замучают!» Здесь строжайше было запрещено что-либо есть между трапезами.
После чая м.Косма отвела меня наверх, где в большой комнате стояли вплотную около десяти кроватей и несколько тумбочек. Там уже расположились несколько паломниц и стоял громкий храп. Было очень душно, и я выбрала место у окна, чтобы можно было, никому не мешая, приоткрыть форточку. Заснула я сразу, от усталости уже не обращая внимания на храп и духоту.

  • yurij_maximov
  • August 23rd, 2018 , 11:13 am

Рассказ бывшей послушницы и/м Онуфрия (Стебелева-Веласкеса)

После публикации моих вопросов и/м Рафаилу (Берестову), мне написала Анна Величко, которая одно время была в этой группе «непоминающих» и жила в созданном рафаилитами «афонском метохе», «Иверско-Серафимовой пустыни» в Тверской области. Она попросила меня опубликовать ее рассказ, что я и делаю:

Отец Георгий, очень благодарна Вам за Ваше письмо о. Рафаилу (Берестову), в котором Вы задаете ему 20 вопросов и просите на них ответить. Я бывшая послушница отца Онуфрия (Стебелева-Веласкеса). Некоторое время назад я задавала похожие вопросы ему. Он ничего мне не ответил. Надеюсь, что отец Рафаил ( Collapse )

  • August 22nd, 2017 , 12:58 am

И снова страсти в Свято-Никольском Черноостровском монастыре.

Пока я отдыхала в Крыму, в Свято-Никольском Черноостровском монастыре в Малоярославце кипели страсти. Сегодня уже в аэропорту Симферополя получила сообщение от Маши, бывшей воспитанницы монастырского приюта «Отрада». Машу я знаю хорошо, как и ее двух сестер. Я еще застала их приюте, когда несла там послушание воспитателя и преподавала биологию. Их мама была тогда послушницей у игумении Николаи. Сейчас они все живут в миру, а их бабушка, монахиня Ефрема, осталась подвизаться в монастыре. М.Ефрему я тоже знаю довольно хорошо, часто была с ней на послушаниях на кухне. Она совсем слепая, но на послушания ходит со всеми, чистит овощи и помогает на кухне.
После того, как Маша написала в моем жж о своей жизни в этом приюте, у ее семьи возникли серьезные проблемы с игуменией Николаей. После угроз м.Николаи и ее сторонников Маша попросила меня убрать ее публикацию. Игумения стала угрожать им в том числе и тем, что выгонит их бабушку из монастыря. И это несмотря на то, что м.Ефрема много лет трудилась в этом монастыре и в скитах до того, как потеряла зрение. Уходить из монастыря она не хочет, боится нарушить обет. Посещать бабушку стало для родственников проблемой.

Сегодняшний рассказ Маши об их посещении бабушки меня потряс. При входе в корпус, где живет м.Ефрема, они с мамой встретили о.Владимира Матвейчука, одного из служащих в монастыре священников и ярых сторонников м.Николаи и ее политики. Батюшка решил воспрепятствовать их посещению бабушки весьма странным образом. Вот рассказ:
________________________________________ __________________
«Сегодня с мамой приехали навестить бабушку. Рядом с корпусом, где живет бабушка, стоял о. Владимир. Он поздоровался, сказал «здравствуйте», мы поздоровались в ответ.
Когда мы вошли в корпус, он зашёл за нами.
— Вы куда?
— К бабушке.
— Сюда нельзя, выйдите.
— Мы за бабушкой, нам Матушка Игумения благословила, — ответила я.
— Выйдите! — сказал он еще раз, после чего подошел ко мне и очень грубо схватил. Затрещала футболка, он растянул воротник, потом перехватился за волосы и с силой рванул, стало очень больно. Не отпуская волос, он потащил меня за собой на улицу. Когда я оказалась снаружи, он закрыл дверь изнутри, мама при этом осталась в помещении и её выпроваживать он не собирался. В тот момент она растерялась и не могла ничего сказать. На правом плече после стычки остались ссадины и царапина с кровью.
Через какое-то время я позвонила игумении, сказала, что батюшка поднял на меня руку. Сначала в ее голосе промелькнуло удивление, мол, как так, потом начала убеждать меня в том, что скорее всего я пришла в монастырь с плохими мыслями.
На мои слова, что «я же свободный человек и никто не имеет права поднимать на меня руку», она ответила, что сейчас позвонит батюшке и узнает, что произошло.
В этом же разговоре она конечно же не упустила возможности припомнить мне «а помнишь, как ты. ты тоже не имела права!» и перечислила какие-то эпизоды, в которых я, будучи ребёнком, проявляла непокорность. Предложила придти к ней, а она пока позвонит батюшке.
Мы пришли.
— Ну я позвонила батюшке, ты сама виновата. Он сказал, что ты нахамила.
— Ну конечно, вам так выгоднее думать.
— А знаешь, что мне не выгодно было? Растить и воспитывать вас 12 лет!
Далее разговор зашел в привычное русло, она начала про неблагодарность, какие-то предательства, оставленные в интернете комментарии, что господь меня за это накажет, что я грешная и тд. Что теми комментариями я хотела сделать ей хуже, а получилось
наоборот, её за что-то там наградили. Сказала, что у меня и так вся судьба сломана и ничего хорошего в жизни моей не будет. Явно не те слова, которые должны звучать из уст верующего человека и, как она говорила, «любящей матери».
Потом она говорила, что батюшка к ней никакого отношения не имеет, он относится к епархии, сама с ним разбирайся. Пыталась понять мои намерения, собираюсь ли я кому-то жаловаться. Намекнула, что если я напишу об этом где-либо, то она выпроводит бабушку из монастыря, которую она содержит, за что мы должны ей быть благодарны. Не понятно, правда, о каком содержании идет речь, ввиду того, что бабушка, будучи инвалидом I группы и абсолютно слепой, продолжает работать наравне со всеми.
.
12 лет, пока я жила в приюте, приходилось терпеть издевательства и унижения и не было возможности что-либо противопоставить, а сейчас ситуация изменилась и терпение подошло к концу. Вернувшись домой я съездила в травмпунт, зафиксировала ссадины и написала заявление в полицию».

Читать еще:  5 сентября кто родился в этот день. Церковный праздник по народному календарю — Луп Брусничник


________________________________________ ________________
Можно, конечно, отнестись к этой истории как один мой знакомый, который ответил на все это: «сборище психов-садистов, короче». В чем-то он прав. Но не все так просто. Это скорее иллюстрация к тому, насколько низко может опуститься человек под давлением системы. Когда я пришла только в этот монастырь в 2010году, этот батюшка там уже служил. Я помню, как он даже спорил с м.Николаей по каким-то вопросам (чего другие отцы себе не позволяли). Потом он уже делал все так, как говорила игумения, смирился вроде бы. Следующий этап — он стал ее поддерживать, произносить хвалебные речи-проповеди в адрес Матушки-кормилицы-наставницы и тд. И вот, он уже готов даже драться с врагами Матушки до крови. Как говорится: » Ради этого благого дела мы готовы идти до конца».

  • July 3rd, 2017 , 04:35 pm

Второе издание книги состоялось!

Дорогие друзья! Спешу поделиться огромной радостью: вышло второе издание моей книги. На этот раз на офсетной белой бумаге, с лаковой обложкой и глянцевой вкладкой с фотографиями. Большое спасибо Борису Фаликову, доценту Центра изучения религии РГГУ, за предисловие ко второму изданию. Огромнейшая благодарность Андрею Богословскому за дружбу и поддержку! Книга вышла в питерском издательстве, но пока я была в Питере, книги в магазинах еще не было, в Москве она уже появилась.Я не стала ждать авторских, заказала себе в Лабиринте.)))


В сентябре будет ровно год, как она была написана, в Бразилии, процесс занял всего за 2 недели. Столько событий успело произойти за это время. Я получила большое количество писем, сообщений и комментариев от людей, так или иначе пострадавших от системы РПЦ, сект и религии вообще самых разных конфессий и верований. Наверное, только после этого мне открылись истинные масштабы происходящего. Огромное количество трагедий и катастроф. Странно даже не то, что люди попадают в РПЦ и другие религиозные культы в каких-то непростых обстоятельствах своей жизни, а то, каких невероятных трудов стоит им потом оттуда выйти и вернуться к нормальной жизни. Тяжелее это дается женщинам, потому что любая религия, особенно христианство (любой конфессии), и необязательно монашество, требует полного отречения от всего женского, красивого, сексуального. Длинные юбки, платки, отсутствие макияжа, прически, маникюра, полгода постов и воздержаний, куча всяких идиотских предписаний относительно личной жизни в браке (вне брака ее просто не может быть) и тд. Одна моя знакомая, некоторое время жившая в монастыре, до сих пор вот уже пару лет после ухода не может носить ничего, кроме длинных, темных, бесформенных платьев, надеть что-нибудь красивое и модное она не в состоянии, хотя и хотела бы устроить свою личную жизнь.

Самый частый вопрос в письмах ушедших монахинь, послушниц и истовых прихожанок храмов: как вернуть себе то состояние, какое было до того, как монастырь или приход исковеркал твою личность, твое отношение к жизни и к себе? Как снова почувствовать себя красивой и уверенной, начать нравиться себе и другим, получать радость и вдохновение от жизни? Думаю, тут единственный вариант — переосмыслить вообще все. Даже отношения с Богом. Есть ли они вообще? Или их давно заменили церковные ритуалы? Любые жизненные испытания и страдания делают человека сильнее и мудрее только в том случае, если они им обдуманы, и из них сделаны правильные выводы. Если человек после ухода из монастыря продолжает ходить по храмам и слушаться предписаний местных батюшек относительно того, как ему жить, то он так ничего не понял, и ничего в его жизни не изменилось, и ни на какую реабилитацию и возвращение к нормальной жизни надежды тут быть не может.

Лично мне сейчас, после всего, особенно после этого оглушительного резонанса от книги, просто непонятно: что в наше время удерживает людей в этих мрачных застенках церквей? Столько можно сделать полезных и интересных дел, вместо того, чтобы толкаться в душном помещении за чтением утрени на непонятном языке или кем-то сочиненного акафиста вымышленному святому. И при чем тут молитва? Разве в это время удобно говорить с Богом? Или Он слышит тебя только там и только так?

Один мой знакомый совсем недавно рассказал, как на исповеди своему духовнику, московскому иерею, рассказал, что встречается с девушкой и О УЖАС! — они занимаются сексом. За что местный властитель душ грозно отчитал его и сказал, что пока он «живет в блуде», причащаться его не допустит. Но если подумать, тут ведь не один сумасбродный иерей виновен. Этот верующий сам пришел к нему, сам каялся ему в «блуде», действительно чувствуя себя виноватым. Что мешало этому человеку немножко подумать — в какое время он живет? Действительно ли любовь — это всего лишь блуд? Кто дал право этим бородатым мужикам, окончившим семинарию (!), влезать в человеческие отношения и души?

Напрашивается вывод — пока люди сами ходят за советами к мужчинам с бородами и сомнительным образованием, мня их духовными, знающими и просвещенными, открывают им свои души, спрашивают совета по поводу своей личной жизни и всего остального, пока эти верующие адепты отказываются включить свои собственные мозги, посмотреть вокруг и начать молиться Богу сами (если чувствуют такую потребность), без посредников и ненужных, придуманных кем-то ритуалов — ситуация не изменится. Очень приятно давать советы и указания, повелевать, отлучать, миловать и наказывать, пока не перевелись люди с выключенным мозгом. И никакого отношения к вере в Бога эти рассуждения не имеют. Не нужно путать божий дар с яичницей.

Источники:

http://www.litmir.me/br/?b=554506&p=1
http://mybrary.ru/books/religija-i-duhovnost/religion-rel/159565-mariya-kikot-ispoved-byvshei-poslushnicy.html
http://visionfor.livejournal.com/

Ссылка на основную публикацию
Статьи на тему:

Adblock
detector