IX. Возвращение Жака к отцу

IX. Возвращение Жака к отцу

Семья Тибо (Том 1)

Теперь, когда творчество Роже Мартен дю Гара (1881–1958) предстает перед нами как законченное целое, среди всех набросков, планов, незавершенных произведений возвышается монументальное здание «Семьи Тибо» многотомный роман, которому Роже Мартен дю Гар отдал двадцать лет жизни.

Мартен дю Гар любил сравнивать свой труд в работой зодчего. Самое важное для него было не в чеканке фразы, но в создании точного плана, конструкции целого, в лепке характеров. Можно, однако, сравнить его и с историком. В юности Мартен дю Гар окончил Эколь де Шарт, получив диплом историка-архивиста. Занятия историей приучили его к точной документации. Может быть, отсюда возникла та крайняя добросовестность писателя, которая доходила почти до болезненной мнительности, потребность накапливать груды материалов для каждого эпизода.

Важнее другое. Занятия историей обратили Мартен дю Гара к историческим событиям, для него «стало невозможно воспринимать человека вне общества и эпохи». Это особенно сказалось в последних книгах «Семьи Тибо», где трагические судьбы героев непосредственно сплетаются с мировыми событиями XX века. Но политическая заостренность этих последних книг отбрасывает резкий обратный свет и на первые части романа. В побеге мальчика Жака из сурового дома Отца мы уже предчувствуем тот безоговорочный разрыв со старым миром, который приведет бунтаря Жака в социалистическую эмиграцию Женевы. В жестоких описаниях «Исправительной колонии», куда заточен подросток властью Отца, есть уже предвидение того непримиримого столкновения Бунта и Власти, которое должно принести Жаку раннюю гибель.

Некоторым французам «Семья Тибо» казалась старомодной, повторяющей реализм больших романов XIX века. Но в действительности цикл «Семьи Тибо» неразрывно связан с драматической историей нашего времени, с эпохой войн и революций, с эпохой смены двух миров. «Лето 1914 года» и «Эпилог» для нас не только исторический роман о начале и конце первой мировой войны. Его настойчивые вопросы: «Как остановить империалистическую войну? Какими методами бороться с ней? Что принесет народам ее окончание?» — эти вопросы тревожили умы людей разных стран и в преддверии второй мировой войны, и после нее, как тревожат они сейчас всех тех, кто, подобно Антуану, с опасениями и надеждой вглядывается в неясные для них контуры будущего. Роман Мартен дю Гара обращен к каждому новому поколению. И то чувство долга, чувство ответственности за историю, которое он стремился разбудить в людях, относится и к человечеству в целом, и к каждому человеку в отдельности.

Ибо человек не только определяется обстоятельствами, что так хорошо выяснил реалистический роман XIX века, но и призван воздействовать на историю. Таков, пожалуй, основной вывод «Семьи Тибо», делающий ее одним из выдающихся романов XX века.

Эти мысли определяли уже первое значительное произведение Мартен дю Гара — роман в диалогах «Жан Баруа» (1913). Этот политический роман с его резкими идеологическими конфликтами и острой полемикой против идейного отступничества звучит сейчас весьма современно. В судьбе Жана Баруа воплощена духовная драма целого поколения французской интеллигенции на рубеже XIX и XX веков. Это поколение, которое в юности провозгласило победу науки над религией, в годы дрейфусиады возмужало в боях за республику и демократию, а перед войной 14-го года пришло к духовному банкротству, к идейной капитуляции перед силами реакции и церкви.

Мартен дю Гар был воспитан под влиянием идей буржуазного демократизма. Уважение к понятиям прогресса, гуманизма соединялось у него с верой в науку и точные знания. Материалист и атеист, он избежал влияния идеалистической философии XX века и тех волн религиозной мистики, которые прокатывались в начале века во Франции.

Высшей точкой в жизни Жана Баруа стало дело Дрейфуса. Оно было для интеллигентов того поколения огромным моральным, политическим и личным потрясением, а Золя остался для них великолепным примером жизненного поведения, внутренней последовательности, человеком, посмевшим бросить свое «НЕТ!» в лицо французской военщине. И впоследствии Мартен дю Гар по-своему повторит это «НЕТ!» жизнью Жака Тибо. Однако Республика и Демократия не оправдали надежд поколения Баруа. Его последние годы проходят в атмосфере усталости и разочарования. Кругом — шовинизм, духовное омертвление, религиозные «обращения». Католическим обращением заканчивается и жизнь Баруа.

Предвосхищая судьбу Жака Тибо, Жан Баруа утверждал себя как личность в резком бунте против реакции. В этом бунте он дошел до того идейного предела, который был возможен для его поколения французской интеллигенции, стоявшей на грани подлинной ненависти ко всему буржуазному обществу. Но люди, подобные Баруа, не могли удержаться на этой грани. Баруа примиряется с реакцией, и это отступничество разрушает его как человека, как личность.

Свои самые сокровенные размышления о смысле жизни Мартен дю Гар излагает устами другого идейного вождя молодежи — Люса. Люс воплощает тот моральный пафос борьбы дрейфусаров, который Мартен дю Гар считал главным достижением Дела, утраченным в последующие годы. Люс не капитулирует перед реакцией, и его достойная смерть противостоит жалкому концу отступника Баруа.

«Наше понимание истины, — думает Люс, — неизбежно будет превзойдено. Но это не может лишить нас мужества. Долг каждого поколения — идти к истине до последнего доступного ему предела и держаться найденной правды так, как если бы она была абсолютной истиной. Без этого не может быть развития человечества». Так уже здесь возникала тема эстафеты, которая пройдет впоследствии через тома «Семьи Тибо» и с особой силой прозвучит в «Эпилоге». Каждое поколение оценивается высшей точкой, достигнутой им в творчестве и в борьбе. Оно уступает место следующему, которое в иных исторических условиях сможет перешагнуть эти пределы и внести свой вклад в вечное обогащение жизни.

Генрих Манн когда-то бросил меткое замечание, что избыток, полнота жизни в человеке, ее переливающаяся «игра», быть может, еще не составляют творчества, но являются как бы почвой и основой для него. Невольно вспоминаешь при этом Анну Каренину на балу, Наташу Ростову, мечтавшую полететь, в Отрадном. Но вспоминаешь и характеры Роже Мартен дю Гара, ибо для него сущность человека и есть творчество. Ибо оно и есть жизнь в ее самом полном, высшем выражении. Герои Мартен дю Гара — одухотворенные, волевые люди, с яркой внутренней жизнью. И если он утверждает жизнь, то не существование вообще, не «тусклых гостей на темной земле» (Гете), но полнокровную, напряженную творческую жизнь, ценой которой человек обретает бессмертие.

Читать еще:  Приснился утопленник. Утонуть толкование сонника

Одна из основных тем «Семьи Тибо» — утверждение личности в обесчеловечивающем обществе эпохи империализма. Как сказали бы теперь протест против ее отчуждения. Разумеется, это тема почти всей западной литературы XX века. Но если одни литераторы пытались преодолеть это отчуждение на путях индивидуалистического эгоизма и аморализма, то прогрессивные писатели искали утверждение личности на путях бунта против буржуазного строя. Роже Мартен дю Гар показывает, как врастание в буржуазную систему, как собственническое начало подчиняет, ломает или растлевает в человеке все человеческое. И победу личности может принести только последовательный разрыв с миром собственничества.

Очевидно, что Мартен дю Гар продолжает в этом традиции французского классического романа. Но он пытается проследить судьбы молодых людей Стендаля и Бальзака в иной эпохе, продумать новые возможности, встающие для Жюльена Сореля или Растиньяка в XX веке. Антуан и Жак Тибо живут уже в эпоху, когда разрушаются прежние прочные социальные отношения, когда оковы могут быть порваны, когда разрыв личности и отживающей системы становится исторически возможным путем к сохранению человека. «Семья Тибо» создавалась уже после 1917 года. XX век с его новыми горизонтами, с его социальными потерями, с уже ясно различаемыми контурами нового мира, возникающего из недр старого, дал новые возможности для создания образа молодого человека. Жак Тибо — романтический бунтарь, но его бунт ищет себе опору в социалистическом движении. Антуан, искалеченный войной, умирая, переоценивает свой прежний путь успеха.

IX. Возвращение Жака к отцу

Он замолчал, уронив голову и уставившись куда-то вдаль, словно обессиленный этой тщетной попыткой хоть на миг добраться до хрупкой сути своего бытия. Потом он вновь поднял голову, и г-жа де Фонтанен ощутила, как ее мазнул по лицу быстрый взгляд Жерома, такой, казалось бы, легкий, но обладавший способностью мимоходом ловить чужие взгляды, перехватывать их и держать в плену, пока они не сумеют вырваться; так магнит притягивает, приподнимает и отпускает слишком тяжелый для него кусок железа. Их глаза еще раз встретились и расстались. «Что ж, — подумала она, — может, ты и вправду лучше, чем твоя жизнь?»

Но она только пожала плечами.

— Вы не верите мне, — прошептал он.

Она постаралась, чтобы ее голос звучал равнодушно:

— О, я очень хочу вам верить, я так часто верила вам; но это не имеет никакого значения. Виноваты вы, Жером, или не виноваты, ответственны за свои поступки или нет, — но зло было совершено, зло совершается ежедневно, и оно еще долго будет совершаться, если это не прекратить. Расстанемся наконец. Расстанемся навсегда.

Она так много думала об этом последние дни, что произнесла эти слова с сухостью, которой Жером не ожидал. Она увидела, что он ошеломлен, что ему больно, и поспешила заговорить снова:

— У нас дети. Пока они были малы и не понимали, мне одной приходилось. (Она хотела произнести слово «страдать», но в последний момент ее удержало чувство стыда.) Зло, которое вы мне причинили, Жером, бьет теперь уже не только по моей. привязанности, — оно входит сюда вместе с вами, оно в самом воздухе нашего дома, в воздухе, которым дышат мои дети. Я больше не вынесу этого. Посмотрите, что сделал на этой неделе Даниэль. Да простит ему господь, как прощаю ему я, ту рану, какую он мне нанес! Он сам оплакивает ее в своем сердце, ибо оно осталось чистым, — в ее взгляде сверкнула гордость, даже почти вызов, — но я уверена, что ваш пример помог ему совершить это зло. Разве он уехал бы так легко и просто, не подумав, что я буду тревожиться, если бы он не видел, как вы постоянно исчезаете. из-за ваших дел? — Она поднялась, сделала несколько нетвердых шагов к камину, увидела свои седые волосы и, чуть наклонившись в сторону мужа, но не глядя на него, продолжала: — Я много думала, Жером. Мне пришлось многое пережить за эту неделю, я молилась и думала Я не собираюсь вас упрекать. Впрочем, я сейчас и не в силах этого сделать, так я измучена. Я вас прошу только посмотреть фактам в лицо — и вы признаете, что я права, что никакое другое решение невозможно. Совместная жизнь. — она быстро поправилась, — то, что осталось у нас от совместной жизни, то малое, что от нее осталось, Жером, этого тоже слишком много. — Она вся напряглась, положила руки на мрамор и, подчеркивая каждое слово движением плеч и рук, четко выговорила: — Я больше не могу.

Жером не отвечал; но прежде чем она успела отступить, он соскользнул к ее ногам и прижался щекой к ее бедру, как ребенок, который хочет силой вырвать себе прощение. Он забормотал:

— Да разве я смогу от тебя уйти? Разве я смогу жить без своих малышей? Я пущу себе пулю в лоб!

Она едва не улыбнулась, таким ребячеством повеяло на нее, когда он поднес руку к виску, изображая самоубийство. Схватив запястье Терезы, бессильно висевшее вдоль юбки, он стал покрывать его поцелуями. Она высвободила руку и кончиками пальцев погладила его лоб; движение было рассеянным и усталым, почти материнским, и оно только подтверждало ее равнодушие Он обманулся в значении этого жеста и поднял голову; но, взглянув ей в лицо, понял свою ошибку. Она быстро отошла от него. Протянув руку к дорожным часам, стоявшим на ночном столике, она сказала:

Читать еще:  Чему во сне видеть тест. Что означает видеть во сне тест

— Два часа! Ужасно поздно! Я вас прошу. Завтра.

Он скользнул взглядом по циферблату, потом по приготовленной на ночь широкой кровати, где лежала одинокая подушка.

— Вам будет трудно найти экипаж.

Он сделал неопределенный жест, выразивший удивление; у него не было никакой охоты сегодня отсюда уходить. Разве он не у себя дома? Прибранная комната, как всегда, ожидала его; достаточно было пройти через коридор. Сколько раз возвращался он поздно ночью после четырех, пяти, шести дней отсутствия! И появлялся за завтраком в пижаме, свежевыбритый и громко шутил и смеялся, чтобы побороть у детей молчаливую настороженность, над смыслом которой он не давал себе труда задуматься. Г-жа де Фонтанен все это знала, и она проследила сейчас на его лице весь ход его мысли; но она не пошла на попятный и распахнула перед ним дверь в прихожую. Он вышел с тяжелой душой, но сохраняя невозмутимый вид друга, который прощается с хозяйкой.

Надевая пальто, он вспомнил, что она без денег. Не колеблясь ни секунды, он отдал бы ей все содержимое своих карманов, хотя он решительно не знал, где ему раздобыть себе деньги на жизнь; но мысль, что этот отвлекающий маневр может что-то изменить в ритуале его ухода, что, получив от него деньги, она, быть может, не рискнет столь решительно выпроводить его за дверь, — эта мысль задела его щепетильность; к тому же он испугался, что Тереза может заподозрить в этом расчет. Он сказал только:

— Друг мой, мне еще так много нужно вам сказать.

И она, помня о том, что нельзя отступать, но помня также, что деньги необходимы, быстро ответила:

— Завтра, Жером. Я приму вас завтра, если вы придете. Мы поговорим.

Решив уйти от нее галантно, он схватил ее пальцы и прижал к губам. Последовала секунда нерешительности. Затем она отняла руку и отворила дверь на лестницу.

— Что ж, до свиданья, мой друг. До завтра.

Она в последний раз увидела его, — приподняв шляпу и обратив к ней улыбающееся лицо, он шел по лестнице вниз.

Дверь захлопнулась. Г-жа де Фонтанен осталась одна. Прижалась лбом к косяку; от глухого стука парадной двери вздрогнул дом. На ковре валялась светлая перчатка Она бездумно схватила ее, прижала к губам, глубоко вдохнула воздух, пытаясь сквозь затхлый запах кожи и табака уловить тонкий и такой знакомый аромат. Потом, увидав себя в зеркале, она покраснела, откинула перчатку на ковер, резко повернула выключатель и, избавившись благодаря темноте от себя самой, бросилась ощупью к комнатам детей и долго слушала их мерное дыхание.

IX. Возвращение Жака к отцу. — Наказание

Антуан и Жак снова сели в фиакр. Лошадь шла медленно, копыта, точно кастаньеты, цокали по мостовой. На улицах было темно. В дряхлой колымаге мгла отдавала

Роже Гар — Семья Тибо (Том 1)

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание книги «Семья Тибо (Том 1)»

Описание и краткое содержание «Семья Тибо (Том 1)» читать бесплатно онлайн.

Гар Роже Мартен

Семья Тибо (Том 1)

Роже Мартен дю Гар

<1>— Так обозначены ссылки на примечания соответствующей страницы.

Роман-эпопея классика французской литературы Роже Мартен дю Гара посвящен эпохе великой смены двух миров, связанной с войнами и революцией (XIX — начало XX века). На примере судьбы каждого члена семьи Тибо автор вскрывает сущность человека и показывает жизнь в ее наивысшем выражении жизнь как творчество и человека как творца.

Е.Гальперина. «Семья Тибо»

I. Господин Тибо и Антуан в поисках Жака. — Рассказ аббата Бино

II. Антуан у г-жи де Фонтанен. — Допрос Женни

III. Госпожа де Фонтанен приходит к г-ну Тибо

IV. День г-жи де Фонтанен; ее визит к Ноэми

V. Пастор Грегори у постели умирающей Женни

VI. Серая тетрадь

VII. Побег. — Жак и Даниэль в Марселе. — Попытка сесть на пароход.

Ночь Даниэля. — По дороге на Тулон

VIII. Антуан привозит Даниэля к матери.

Мимолетное появление г-на де Фонтанена у семейного очага

IX. Возвращение Жака к отцу. — Наказание

I. Антуана тревожит судьба Жака. — Он посещает Даниэля

II. Он проводит расследование в исправительной колонии

III. Его прогулка с Жаком в Компьень. — Признание мальчика

IV. Господин Тибо возражает против возвращения Жака

V. Вмешательство аббата Векара

VI. Николь просит приюта у г-жи де Фонтанен

VII. Вселение Антуана в холостяцкую квартиру

VIII. Возвращение Жака в Париж

X. Жак получает письмо от Даниэля

XI. Послеполуденные часы на улице Обсерватории. — Пастор Грегори

уговаривает г-жу де Фонтанен отказаться от развода.

Приход братьев Тибо. — Жак и Даниэль. — Полдник.

Госпожа де Фонтанен и Антуан. — Жак и Женни.

Даниэль и Николь в темной комнате.

Госпожа де Фонтанен меняет решение

XII. Заупокойное бдение у гроба мамаши Фрюлинг

I. Поступление Жака в Эколь Нормаль. — Разговор Антуана с Жаком.

Объявление о приеме.

Жак, Даниэль и Батенкур на обратном пути из Школы

II. Вечер у Пакмель. — Даниэль знакомит Жака с обстановкой. — Обед.

Мамаша Жюжю. Поль. Г-жа Долорес и сиротка. Даниэль и Ринетта.

Поспешный уход Жака. — Даниэль похищает Ринетту у Людвигсона

III. Антуан принимает у себя г-на Шаля.

Несчастный случай с Дедеттой. — Операция. — Рашель

IV. Господин Шаль в полицейском комиссариате.

Антуан ведет Рашель завтракать в ресторан

V. Приезд Жака в Мезон-Лаффит. — День в обществе Жизели.

Читать еще:  Религия Китая – симбиоз всех конфессий под одним небом.

Г-н Тибо сообщает сыновьям о своем намерении изменить их фамилию.

Антуан и Жак в гостях у г-жи де Фонтанен. Николь и ее жених

VI. Жак рассказывает Женни о свадьбе Батенкура

VII. Госпожа де Фонтанен, вызванная Жеромом, приезжает в Амстердам

VIII. Жак и Женни. Прогулка по лесу. Жак целует стену

IX. Воскресный день в спальне у Рашели. Фотографии

X. Жером в Мезон-Лаффите. — Признания Женни в разговоре с матерью

XI. Антуан и Рашель в кинематографе. Африканский фильм.

Поздно вечером у Пакмель

XII. Жером встречается с Ринеттой

XIII. Поездка Антуана и Рашели в Ге-ла-Розьер на кладбище

XIV. Отъезд Рашели. — Последний день в Гавре.

Прощание при выходе корабля из гавани

I. Антуан встречает в подворотне двух мальчиков

II. Антуан, как и каждый день, осматривает г-на Тибо

III. Доктор Филип

IV. Антуан везет доктора Филипа к Эке, ребенок которых при смерти

V. Антуан возвращается к себе. — Прием больных.

Гюгета, Анна де Батенкур и мисс Мери

VI. Красавец Рюмель

VII. Антуан пытается объясниться с Жиз

VIII. Неожиданное возвращение мисс Мери

IX. Признания г-на Эрнеста, преподавателя немецкого языка

X. Служанки г-на Тибо

XI. Антуан заходит к мальчикам

XII. Вечер у постели умирающего ребенка Эке. — Ссора со Штудлером

XIII. Антуан пешком возвращается домой.

Его сомнения. — Одинокий ужин у Земма

Теперь, когда творчество Роже Мартен дю Гара (1881-1958) предстает перед нами как законченное целое, среди всех набросков, планов, незавершенных произведений возвышается монументальное здание «Семьи Тибо» многотомный роман, которому Роже Мартен дю Гар отдал двадцать лет жизни.

Мартен дю Гар любил сравнивать свой труд в работой зодчего. Самое важное для него было не в чеканке фразы, но в создании точного плана, конструкции целого, в лепке характеров. Можно, однако, сравнить его и с историком. В юности Мартен дю Гар окончил Эколь де Шарт, получив диплом историка-архивиста. Занятия историей приучили его к точной документации. Может быть, отсюда возникла та крайняя добросовестность писателя, которая доходила почти до болезненной мнительности, потребность накапливать груды материалов для каждого эпизода.

Важнее другое. Занятия историей обратили Мартен дю Гара к историческим событиям, для него «стало невозможно воспринимать человека вне общества и эпохи». Это особенно сказалось в последних книгах «Семьи Тибо», где трагические судьбы героев непосредственно сплетаются с мировыми событиями XX века. Но политическая заостренность этих последних книг отбрасывает резкий обратный свет и на первые части романа. В побеге мальчика Жака из сурового дома Отца мы уже предчувствуем тот безоговорочный разрыв со старым миром, который приведет бунтаря Жака в социалистическую эмиграцию Женевы. В жестоких описаниях «Исправительной колонии», куда заточен подросток властью Отца, есть уже предвидение того непримиримого столкновения Бунта и Власти, которое должно принести Жаку раннюю гибель.

Некоторым французам «Семья Тибо» казалась старомодной, повторяющей реализм больших романов XIX века. Но в действительности цикл «Семьи Тибо» неразрывно связан с драматической историей нашего времени, с эпохой войн и революций, с эпохой смены двух миров. «Лето 1914 года» и «Эпилог» для нас не только исторический роман о начале и конце первой мировой войны. Его настойчивые вопросы: «Как остановить империалистическую войну? Какими методами бороться с ней? Что принесет народам ее окончание?» — эти вопросы тревожили умы людей разных стран и в преддверии второй мировой войны, и после нее, как тревожат они сейчас всех тех, кто, подобно Антуану, с опасениями и надеждой вглядывается в неясные для них контуры будущего. Роман Мартен дю Гара обращен к каждому новому поколению. И то чувство долга, чувство ответственности за историю, которое он стремился разбудить в людях, относится и к человечеству в целом, и к каждому человеку в отдельности.

Ибо человек не только определяется обстоятельствами, что так хорошо выяснил реалистический роман XIX века, но и призван воздействовать на историю. Таков, пожалуй, основной вывод «Семьи Тибо», делающий ее одним из выдающихся романов XX века.

Эти мысли определяли уже первое значительное произведение Мартен дю Гара — роман в диалогах «Жан Баруа» (1913). Этот политический роман с его резкими идеологическими конфликтами и острой полемикой против идейного отступничества звучит сейчас весьма современно. В судьбе Жана Баруа воплощена духовная драма целого поколения французской интеллигенции на рубеже XIX и XX веков. Это поколение, которое в юности провозгласило победу науки над религией, в годы дрейфусиады возмужало в боях за республику и демократию, а перед войной 14-го года пришло к духовному банкротству, к идейной капитуляции перед силами реакции и церкви.

Мартен дю Гар был воспитан под влиянием идей буржуазного демократизма. Уважение к понятиям прогресса, гуманизма соединялось у него с верой в науку и точные знания. Материалист и атеист, он избежал влияния идеалистической философии XX века и тех волн религиозной мистики, которые прокатывались в начале века во Франции.

Высшей точкой в жизни Жана Баруа стало дело Дрейфуса. Оно было для интеллигентов того поколения огромным моральным, политическим и личным потрясением, а Золя остался для них великолепным примером жизненного поведения, внутренней последовательности, человеком, посмевшим бросить свое «НЕТ!» в лицо французской военщине. И впоследствии Мартен дю Гар по-своему повторит это «НЕТ!» жизнью Жака Тибо. Однако Республика и Демократия не оправдали надежд поколения Баруа. Его последние годы проходят в атмосфере усталости и разочарования. Кругом — шовинизм, духовное омертвление, религиозные «обращения». Католическим обращением заканчивается и жизнь Баруа.

Предвосхищая судьбу Жака Тибо, Жан Баруа утверждал себя как личность в резком бунте против реакции. В этом бунте он дошел до того идейного предела, который был возможен для его поколения французской интеллигенции, стоявшей на грани подлинной ненависти ко всему буржуазному обществу. Но люди, подобные Баруа, не могли удержаться на этой грани. Баруа примиряется с реакцией, и это отступничество разрушает его как человека, как личность.

Источники:

http://www.litmir.me/br/?b=250654&p=27
http://litvek.com/br/124482?p=33
http://www.libfox.ru/17929-rozhe-gar-semya-tibo-tom-1.html

Ссылка на основную публикацию
Статьи на тему:

Adblock
detector